Нейробиолог Дэвид Иглман и композитор Энтони Брандт объясняют, как работает творчество

https://www.theverge.com/2017/11/5/16597660/david-eagleman-anthony-brandt-runaway-species-creativity-neuroscience-psychology-design-interview
  • Перевод
image

Что делает людей особенными? В некотором смысле большой палец и гортань, говорит нейробиолог Дэвид Иглман, но многое связано с нашей способностью быть креативными и постоянно придумывать новые идеи.

Иглман, профессор Стэнфордского университета и писатель, сотрудничал с композитором и профессором Университета Райса Энтони Брандтом в написании книги The Runaway Species: How Human Creativity Remakes the World, опубликованной в этом месяце компанией Catapult. На протяжении всей книги, которая заполнена фотографиями и иллюстрациями, они объясняют три основные компоненты креативности: изгибающиеся элементы (с Фрэнка Гери), смешивающиеся элементы (размытие) и разбивку (Пикассо).

image

The Verge поговорил с Иглманом и Брандтом о том, как работают эти процессы, о взаимоотношениях между творчеством и качеством и о собственных любимых примерах творчества. Интервью было слегка сжато и отредактировано для ясности.

The Verge: Дэвид, ты нейробиолог, и ты, Тони, композитор. Как произошло это сотрудничество?

Брандт: Дэвид и я встретились чуть более десяти лет назад. Мы подружились, и несколько лет спустя Дэвид выступил на конференции «Музыка и разум». Я написал произведение, основанное на его рассказе The Founding Mothers, в котором прослеживается материнская линия в истории, и мы встретились в судебном медицинском центре, просто поговорить об идеях. У нас был трёхчасовой обед, и мы обнаружили, что мы договорились о 99 процентах, и в конце этого разговора Дэвид сказал, что мы должны вместе написать книгу об этом.

Иглман: Самое классное, что мы исходим из разных точек зрения. Тони очень интересуется мозгом, а я очень заинтересован в искусстве, но мы живём в разных мирах, и так захватывающе, что наши взгляды сходятся. Мы не собирались писать что-то, знаете ли, «вот совет о том, как быть творческим...», отчасти потому, что люди настолько отличаются друг от друга тем, что работает для одного человека, и что работает для другого. Мы были заинтересованы, что лежит в основе творчества. Что происходит, что заставляет нас вникать в идеи и разыгрывать разные версии этих идей?

The Verge: Поэтому ваш аргумент состоит в том, что мы всегда изгибаемся, смешиваемся и ломаемся. Как вы придумали эти три техники? Каким был процесс исследования, который привёл к ним?

image

Композитор Энтони Брандт

Брандт: Мы просто смотрели на различные дисциплины, опираясь на то, что знали. Похоже, эти три стратегии были довольно всеобъемлющими. Интересно, что в наших презентациях никто не сказал, но как насчёт X? Они не смогли придумать то, что не было каким-то образом связано с этими тремя стратегиями. В музыке изгиб – это тема в вариациях, просто беря оригинал и переделывая его каким-то образом. Разбивание – это фрагментация темы, её мотивы. И смешение может быть контрапунтом, где вы играете несколько мелодий в одной и той же точке. То, что мы обнаружили по мере исследования, состоит в том, что эти базовые принципы могут быть переосмыслены и повторно применены и как бы бесконечно применены к себе.

The Verge: Дэвид, есть ли нейробиологические корреляции для каждой из этих операций?

Иглман: Пока не ясно, как мозг это делает. На данный момент мы очень многого не знаем. Это не базовый вопрос, например, как хранятся входы? Это то, что ждет лучших технологий и будущих открытий.

The Verge: Ясно. Можете ли вы действительно отделить эти три метода?

Брандт: Наш аргумент состоял бы в том, что эти три когнитивные стратегии всегда переплетаются. Обычно они не существуют в чистом виде, но вы можете подчеркнуть присутствие того или другого как важного для конкретной вещи. Трудно в реальной жизни отделить их.

Иглман: Это базовое когнитивное программное обеспечение, которое работает в нашем мозге. То, что мы ценим в наших компьютерах, это то, что когда мы сохраняем файл и открываем его через два года, он не изменяется. Но действительно замечательная часть человеческого мозга заключается в том, что вы размещаете информацию в нём, и она всё время сталкивается с другой информацией, смешивается и перемалывается с другими вещами, и таким образом мы постоянно генерируем поток новых вещей.

Это то, что отделило наш виды друг от друга. Очевидно, что немного роли пришлось на большой палец и гортань, но главное – в огромной смеси идей, которые у нас есть. Мы постоянно оцениваем новые идеи. Большинство из них чушь, но иногда создаётся нечто, ценное для нашего общества.

The Verge: А как насчёт вкуса? Есть много вещей, таких как искусство исполнения, которые люди назовут «креативными», но также скажут, что это плохо. Как мы должны оценивать? И как мы узнаем, насколько мы должны быть креативны, и можно ли быть «излишне» креативным?

Брандт: Мы описываем творчество как разновидность разговора между личным импульсом и сообществом, которое его видит. Мнение сообщества может быть непостоянным. Поэтому мы предостерегаем вас от любых попыток судить, особенно детей, и делать какой-либо процесс отбора, основанный на разных тестах, когда им исполнится пять.

Иглман: Невозможно заранее знать, насколько далеко вы должны должны зайти. Тема, которую мы преследовали, заключается в том, что по-настоящему важная цель для отдельных людей, компаний и прочего состоит в том, чтобы охватить весь спектр вариантов, где одни из создаваемых вами вещей относительно близки к стандартам сообщества, а другие – необычны и далеки. Когда автопроизводитель делает концепт-кар, он супер необычный, но это не значит, что они собираются построить этот концепт-кар, обычно это способ расширить границы. Производители одежды делают обычную, но также и высокую моду, потому что вы не можете заранее знать, как далеко вы должны быть от стандартов сообщества. Важно почувствовать границу возможного.

The Verge: Одна вещь, которую вы обсуждаете, – миф о гениальном одиночке, когда исследования снова и снова показывают, что мы являемся социальными существами, и творчество возникает в социальной среде. Почему этот миф настолько распространён?

Иглман: Это происходит во всех сферах. Как обществу, я считаю, нам легче понять открытие как принадлежащее конкретному лицу и имени, но важно знать, что оно всегда возникает из общего котла идей.

Брандт: Если вы собираетесь развивать творчество, особенно у детей, вы должны иметь более точное представление о том, что связано с ним. Мифология гениального одиночки – это все о новизне, а не о напряжённости между новизной и знакомыми вещами и не об отношении между временем, местом и человеком, работающим в нём. Этот миф о одиночке создаёт у людей искажённое представление о направлении мышления, что мне нужно сделать, чтобы быть более креативным? Мы утверждаем: вы изучаете мир вокруг себя, ставите перед собой проблемы, которые что-то для вас значат, постоянно генерируете новые решения, и не относитесь к чему-либо, как к конечной точке. Это более устойчивый и более действенный способ жить творческой жизнью, чем тот, который основан на мифах.

The Verge: А как насчёт образования? Существуют ли способы обучения творчеству в разных сферах?

Иглман: Интригующее в искусстве и науках, то, что им можно легко обучить неправильно. Даже если школы преподают искусство, это не значит, что дети на самом деле учатся творчеству. Они могут узнать о прошлых мастерах и о том, как рисовать, как они, но всё, что они делают, – упражнение в копировании. И с другой стороны, в математическом курсе можно быть необычайно творческим. Итак, главное в образовании – научить творчеству, убедившись, что у учеников есть базовые знания, которые они используют как основу в своей будущей работе.

image

Нейробиолог Дэвид Иглман

Я рад сообщить, что мы все чаще видим это в науках. Вы изучаете основы, идёте и делаете проект, свою собственную вещь. Я живу в Кремниевой Долине, где это происходит постоянно, и я думаю, что сейчас у детей больше возможностей, чем когда-либо раньше, чтобы получить доступ к знаниям мира в Интернете и, отталкиваясь от этого, создавать что-то новое.

The Verge: Каковы ваши личные любимые примеры творчества?

Брандт: Моим любимым является Große Fuge Бетховена. Мы рассказываем историю о том, как Бетховен писал этот грандиозный финал для одного из своих струнных квартетов, и он так нервничает по поводу премьеры, как это будет принято. Он не может находиться в зале и отправляется в бар через улицу. И кто-то приходит и говорит: зрителям не понравилось. Но для меня это учебный пример творчества, все, что вы хотели бы, чтобы человеческий разум сделал с каким-то исходным материалом, который он сделал, поэтому я бы дал ему общую оценку 5+.

Иглман: Я встретил парня, который потерял руку в результате несчастного случая на производстве, так что у него был протез. И одна из интересных вещей заключается в том, что инженеры, которые собрали его новую руку, поняли, что нет смысла в ограничениях, которые имеет обычная рука. Поэтому, когда он вращает её, она просто продолжает вращаться. Нет сухожилий, которые удерживают её, поэтому он может поворачивать руку на 360 градусов и на 720, и так далее. Когда я встретил его, и увидел его руку, то подумал, какой прекрасный пример взять что-то от природы и улучшить. Это похоже на полет: мы смотрим на птиц и пытаемся придумать крылья самолёта, как как у них, но затем мы изменяем то, что нашли в природе, и реализуем принципы, которые нам понравились, лучшим способом.



image
image
  • +12
  • 8,1k
  • 9
Madrobots 189,55
Madrobots — магазин из будущего
Поделиться публикацией
Комментарии 9
  • +5
    Изгиб, смешивание, разбивка
    Индукция, дедукция, нарратив
    Торможение, активация, синхронизация
    Наследование, модификация, отбор
    Мотивация, страх, привычка

    Можно бесконечно сочинять абстрактные базовые принципы мышления, для которых «не смогут придумать то, что не было каким-то образом связано с этими тремя стратегиями». Потому что возражать нечему, принципы настолько абстрактные, что в них можно выразить вообще что угодно (даже не имеющее места в реальности). Авторы описывают теорию без какой-либо практической задачи (т.е., она нефальсифицируема, «мы не собирались писать что-то, знаете ли, вот совет о том, как быть творческим» — методологию на их теории не построить, «мы не знаем, как это работает в мозгу» — о мозге ничего объективного тоже не узнать), они просто описывают свои личные образы, которые у них родились в совместном общении о творчестве. Это, может быть, красиво, но абсолютно бесполезно (и даже слегка вредит мимикрией под околонауку). Выглядит чистой коммерцией на нейросетевом хайпе. ИМХО.
    • 0
      Не все должно быть наукой. Должно быть место и для философии. Лично мне даже это интервью дало возможность взглянуть на некоторые концепции, над которыми я работаю последнее время, под другим углом. Не скажу, что получил новое знание или взял на вооржение какие-то методики, но такой способ кластеризации, как «изгиб, смешивание и разбивка» открыл мне новые интуитивные аналогии, как следствие, больше идей. А наука и технологии придут, так или иначе, туда где уже есть хотя бы интуитивное понимание. Поэтому не соглашусь с вами, эта книга может быть очень полезна. Обязательно прочту.
      • 0
        Должно быть место и для философии.
        Кому и почему?
        • +1
          Следующее предложение, после процитированного вами, отвечает на вопрос весьма полно. Странная претензия к стилистике русского языка. Но даже если просто рассмотреть первые два предложения с точки зрения логики, то не понятно, что же вас смутило?
          • 0
            Не отвечает. Есть бесконечная разница между «должно» и «вам бы хотелось».
            Но даже если просто рассмотреть первые два предложения с точки зрения логики
            Они не связаны логически и не выводятся логически не из чего. Меня ничего не смутило, я просто задал вопрос.
            • 0
              Конкретно на ваш вопрос отвечает, не поленюсь расшифровать:
              кому? «лично мне»
              почему? «дало возможность взглянуть на некоторые концепции… под другим углом»

              Бесконечность этой разницы для меня не очевидна. Если «должно» воспринимать как ожидаемый мной результат, то «мне бы хотелось» не идет в разрез с этим.
              Эх, придется и с логикой разжевывать.
              В первом предложении я утверждаю, что не все должно быть наукой. То есть некоторое ВСЕ не должно состоять только из науки. Если оно не целиком состоит из науки, что-то должно дополнять ВСЕ до целого. И я утверждаю, что как часть этого дополнения необходима философия. Причем, не утверждаю, что она единственна в этом, может быть что-то еще. Вы можете быть не согласны с моими утверждениями — это другой вопрос.
              Я решил, что вас именно что-то смутило, так как в вашем вопросе не было цели что-то выяснить, ибо, как я указал, ответы на ваши вопросы уже содержались в комментарии, на который вы отреагировали.
              Я зануда и тугодум, поэтому стараюсь формулировать свои мысли как можно точнее, посему всегда рад, когда мне указывают на изъяны в передаче информации. Буду рад их прочитать, спасибо.
              • –1
                Нет, лично вам никто ничего не должен, кроме явным образом обещанного.
                Бесконечность этой разницы для меня не очевидна.
                То, что вы используете неканоничные определения — лично ваша проблема.
                Я зануда и тугодум, поэтому стараюсь формулировать свои мысли как можно точнее
                Тогда и слова потрудитесь в общепринятом смысле употреблять.
    • 0
      И одна из интересных вещей заключается в том, что инженеры, которые собрали его новую руку, поняли, что нет смысла в ограничениях, которые имеет обычная рука… Какой прекрасный пример взять что-то от природы и улучшить.


      Снимите с себя ограничения, оторвите себе руки
      • 0

        The road to wisdom?
        — Well, it's plain
        and simple to express:
        Err
        and err
        and err again
        but less
        and less
        and less.


        Piet Hein

        Только полноправные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

        Самое читаемое