29 апреля в 01:36

Среда: Омега-день | Глава 3

image

Предлагаю вниманию читателей GT третью главу фантастического романа «Среда: Омега-день».

О чем эта книга?
Каждый день жители Алакосо задают друг другу одни и те же вопросы: куда исчезла Большая земля? придет ли конец их заточению на острове? какая сила загоняет их в ситуации, достойные самых жутких сновидений? Но никто из островитян даже не догадывается, что происходит с ними и Алакосо на самом деле.

Ссылки на предыдущие главы

Краткий гайд по персонажам
Александр Нобби — математик, программист;
Оливье Пирсон — бывший хозяин отеля;
Ила Пирсон — жена бывшего хозяина отеля;
Хелен Пирсон — дочь бывшего хозяина отеля;
Раламбу — участник рыбацкой команды «Джон»;
Мамфо — старшая по хозяйству, жена Раламбу;
Джошуа — сын Раламбу и Мамфо;
Робин Фриз — участник рыбацкой команды «Пол»;
Юджин — комендант;
Симо («Колдун») — старший по рыболовству;
Венди — старшая по кухне;
Янус Орэ — врач;
Катя Лебедева — летчица, племянница Януса Орэ;
Адриан Зибко («Коп») — старший по безопасности;
Энтони Морн («Очкарик») — бывший полицейский-стажер, участник рыбацкой команды «Джон».

Несколько слов от автора
Эту историю я писал под впечатлением от таких научно-технических достижений, как Интернет вещей, искусственный интеллект, дополненная реальность, «умные города» и Big Data.
По жанровой принадлежности я бы отнес «Омега-день» к киберфантастике с элементами постапа и психологического триллера.


Заранее благодарю за любые отклики и желаю приятного чтения!

Текст — под катом.


Глава 3
Хелен


19


5 месяцев и 15 суток с Омега-дня

На Алакосо наступали сумерки.

Раламбу некоторое время прижимался носом к оконному стеклу, а затем вернулся за стол.
— Ну и что нам делать со всем этим, мистер Эйнштейн? — обратился он ко мне.
— С чем, Раламбу? — спросил я, чтобы потянуть время.

Изнутри дом Раламбу напоминал автомобильный трейлер — как и в жилище на колесах, там было тесновато. Откровенно говоря, в доме имелось всего одно помещение, условно разделенное на функциональные зоны. Мы с Раламбу расположились за обеденным столом в центре комнаты, а Мамфо гремела посудой на маленькой кухне в углу.

Не знаю, насколько были довольны габаритами дома сами хозяева, но мне эта «норка хоббитов», отделанная изнутри деревянными панелями, казалась уютной. Даже пол под ногами Мамфо скрипел как-то особенно дружелюбно.

Потолок кухни был занижен относительно основного помещения, образуя большую полку. На ней располагалось спальное место, к которому поднималась вертикальная лесенка. Очевидно, это была спальня Джошуа. У противоположной стены находилась частично скрытая льняным пологом кровать Раламбу и Мамфо.

— Что нам делать с Затыком, со вспышками на небе? Что нам делать с черным пятном там, наверху? Что нам делать с Массажистом, Копом и Колдуном здесь, внизу? — развернул свой вопрос Раламбу.
Этот парень все-таки был прирожденным шоуменом. Свою речь Раламбу сопровождал выразительной мимикой: таращил глаза, двигал бровями и всячески кривил рот. Даже нервный тик, который сотрясал его глаз после каждой реплики, гармонично дополнял образ рыбака-клоуна.

— Раламбу, ты никогда не думал о творческой карьере там, на материке? — невпопад спросил я. — Мне кажется, на Алакосо тебе было… тесновато…
— Не знаю, мой друг, — задумался Раламбу. — На острове живет моя семья, а значит, мое счастье здесь. А творчество… Есть творчество, доступное всем — рождение детей, — заключил он, крепко прижав к себе Мамфо, которая принесла нам имбирный чай. — Кстати, где у нас Джошуа?
— Пошел навещать Венди, — ответила женщина.
— Что-то он долго… — забеспокоился Раламбу.
— Наверняка встретил там свою глухонемую подружку, — сверкнула недобрыми глазами Мурена.
Отсутствие четырех пальцев на правой руке не мешало ей ловко управляться с чайником и посудой.

— Мы отошли от темы, мой друг, — проговорил Раламбу, пристально глядя на меня. — Ответишь ли ты на мой вопрос?
— Нет, Раламбу, — признался я. — У меня нет ответа. Я не знаю, что делать со всем этим. Я ума не приложу, что случилось на Большой земле. И я не имею представления, что можно сделать с Юджином и его друзьями. Полагаю, мы слишком слабы для этого.
— Слабость — это попытка использовать силу там, где это неуместно, — заметила Мамфо, возвращаясь к раковине.

Черная копна ее волос задевала низкий потолок кухоньки. На Мамфо была красная майка, украшенная логотипом отеля, и джинсовые шорты с клочковатой бахромой вдоль линий среза. Мой взгляд невольно останавливался на стройных, сильных ногах Мурены.
— Не знаю, что сказать. Не вижу выхода, — помотал я головой.
— Ты пессимист, мой друг, — улыбнулся Раламбу. — Если бог наделил нас способностью надеяться, значит, все не безнадежно.
— Ты о нем хорошего мнения, Раламбу, — сказал я.

— А как иначе? Всегда нужно к чему-то стремиться… пытаться что-то изменить. Или ты готов стать… шлюхой Массажиста?
— Все люди делятся на шлюх и неудачников, — задумчиво пробубнила Мамфо. — А на Алакосо они делятся на шлюх и покойников.
— Есть исключения, родная, — возразил ей Раламбу.
— Какие?
— Катя Лебедева, к примеру.

Глаза Мамфо округлились:
— Летчица?! Она не в счет. Ей все равно долго не продержаться на своем островке. Она раздражает Юджина. И не его одного…
Раламбу выпятил губы и сдвинул их набок. При этом он так сильно нахмурил брови, что между ними пролегла глубокая извилистая складка.

Мне нравился Раламбу. В его глазах не было вызова или желания помериться социальными рангами. Пожалуй, только при общении с ним я не испытывал внутреннего напряжения.
С улицы донесся рев мощного двигателя. Какое-то массивное транспортное средство быстро приближалось к поселку. Через несколько секунд рокот мотора стал таким громким, что оконные стекла отчаянно задребезжали. Раздался визг тормозных колодок, а вслед за ним — низкий оглушительный гудок, от которого у меня заложило уши. Звуковая атака продолжалась, наверное, целую минуту — казалось, адский вой никогда не закончится. Вслед за Раламбу и Мамфо я поспешил к окну.

Посреди улицы стоял старинный трехосный грузовик — классическая американская машина с выдающимся вперед капотом. Позади кабины блестела пара хромированных выхлопных труб, а над лобовым стеклом торчал длинный клаксон.
Я узнал авто. На этом грузовике отец Оливье Пирсона (профессиональный шофер) проехал сотни тысяч миль — бывший хозяин отеля говаривал, что в машине живет дух его старика. Пирсон не пожалел денег, чтобы доставить Western Star на Алакосо.

Круглые фары грузовика крепились на вертикальных ножках, как глаза краба. Огни машины слабо светились в надвигавшихся сумерках. Перед высокой решеткой радиатора на раскладном стульчике занял место Юджин. Вокруг суетились Зибко, Симо и еще трое островитян из числа приближенных.

Зибко открыл дверцу кабины и вытащил большую магнитолу, стилизованную под серебристый бумбокс из 1980-х годов. Блеснула стеклянная пластина, закрывавшая полосу настройки радиочастот. Коп поставил устройство на песок недалеко от Юджина и склонился над кнопками управления. Звуки веселой музыки разнеслись по всему поселку — из больших круглых динамиков магнитолы заиграли ритмичные латиноамериканские мотивы. Улыбаясь, Зибко сложил ненужную антенну бумбокса, а затем прокричал: «Всех с днем любви! У нас вечеринка!». Я понял, что он пьян.

Жители поселка, которые оказались в этот час на улице, застыли на месте, как напуганные зверьки. Это оказалось проигрышной тактикой. Все, кто прибыл на грузовике, за исключением Юджина, пошли в наступление. Подручных Массажиста не интересовали замершие в ужасе рыбаки — они хватали только женщин. Островитянок, которые даже не пытались оказывать сопротивления, сгоняли в группу рядом с грузовиком.

Когда у машины собралось с десяток женщин, Зибко стал по очереди подводить их к Юджину. Комендант некоторое время осматривал добычу, нагибая спину, когда требовалось посмотреть вниз. При этом создавалось впечатление, будто он кланяется каждой из пленниц. По завершении осмотра комендант что-то говорил Зибко, и тот либо сажал женщину в кузов грузовика, либо отшвыривал ее в сторону.

Когда новых женщин на улице не осталось, Симо, Зибко и трое их приспешников приступили к обходу домов. Они врывались в жилища рыбаков и спустя некоторое время появлялись оттуда, крепко держа за плечи несчастных островитянок. Иногда вслед за ними из дома показывались и осиротевшие мужья. Однако рыбаки не выказывали недовольства: они лишь растерянно чесали затылки и провожали взглядами своих жен, конвоируемых к Юджину.

Массивная фигура коменданта смотрелась на хрупком раскладном стульчике слегка комично. Юджин был одет лишь в плавки и рубашку. Расстегнутая сорочка обнажала мускулистую грудь, украшенную толстой цепочкой. Лицо Юджина с широким приплюснутым носом выражало спокойствие Будды. Маленькие глазки и полуулыбка образовывали неизменную маску, которая скрывала любые движения души коменданта (если таковые вообще имели место).

Рядом с Юджином на песке стояла бутылка с золотистой жидкостью. Время от времени Массажист поднимал ее и делал из горлышка несколько глотков. При этом он отклонял свой корпус вместе со спинкой стульчика далеко назад — шейная травма не позволяла ему запрокидывать голову.
Поворачиваясь на стуле, комендант наблюдал за ходом операции. Его правая рука сжимала рукоять пистолета-пулемета.

— Колдун, проверь там! — зычно приказал Юджин, указав направление стволом Truvelo.
Симо направился к зеленому дощатому дому на противоположной от нас стороне улицы. Перед домиком в песке росла карликовая пальма с чахлой желтой листвой. Симо едва не упал, запутавшись в листьях дерева. Похоже, он, как и Зибко, был навеселе. Установленное на сваях крыльцо трижды простонало под ногами Колдуна.

На этот раз Симо задержался в рыбацком жилище дольше обычного. Изнутри послышались шум и крики.
Обитатели зеленого домика все-таки отличались от остальных жителей поселка. Это стало понятно, когда Симо выволок на крыльцо извивающуюся полуобнаженную женщину, которая громко кричала и норовила укусить Колдуна. Следом из дома выбежал мужчина с разбитым носом, который повис у Симо на руке, видимо, надеясь отбить жену.

Конечно, жилистого Симо такой балласт задержать не мог. Он протащил пару по крыльцу и ступеням, а затем круто повернулся на месте, чтобы сбросить мужчину. Это удалось, однако отчаянный рыбак тут же обежал Симо сзади и обхватил его за шею. Женщина в это время начала яростно царапать лицо старшего по рыболовству (новый титул Колдуна).
Юджин, внимательно следивший за потасовкой, поднял пистолет-пулемет.

Сам я в это время участвовал в другой схватке: сдерживание Раламбу стоило нам с Мамфо немалых усилий. Мы обнимали рыбака с двух сторон, блокируя его руки и не давая ему сдвинуться с места. Мурена что-то шептала мужу на ухо, вопреки запрету Юджина перейдя на родной язык.

Битва у зеленого домика продолжалась. Симо, разумеется, был сильнее повисшей на нем пары, но ярость и отчаяние придавали энергии противникам Колдуна. Потасовка оказалась такой стремительной, что я наблюдал лишь мелькание лиц, рук и ног, да слышал яростные вопли.
Прикрыв один глаз, Юджин вытянул перед собой руку с пистолетом-пулеметом. Карликовая пальма, росшая у зеленого домика, частично закрывала от Юджина участников схватки и мешала коменданту как следует прицелиться.

Чтобы совладать с висящим за спиной мужчиной, Симо ударился спиной о крыльцо. Рыбак здорово ушибся позвоночником и ослабил хватку, так что Колдун смог освободиться. Однако его противник почти сразу пришел в себя и успел пнуть Симо в пах. Старший по рыболовству взвыл от боли и ярости, но женщину не отпустил. Повернувшись к обидчику, Симо тут же отпрянул, едва успев уклониться от пятерни рыбака, готовой вцепиться Колдуну в волосы.

После этого все началось сначала: рыбак ухватился за руку Колдуна, державшую женщину. Симо вновь попробовал стряхнуть упрямого противника, крутанувшись вокруг себя… и в это время раздался треск пулеметной очереди.

Когда я перевел взгляд с дымящегося оружия Юджина обратно на зеленый домик, Симо уже сидел на песке с забрызганным кровью лицом. Колдун с недоумением смотрел на лежащую рядом пару. Опомнившись, он отпустил предплечье женщины, и рука ее бессильно упала на грудь мужа.

Колдун ощупал живот, проверяя собственную невредимость, а потом встретился взглядом с Юджином и покачал головой. В сгущавшихся сумерках я отчетливо видел, что он смеется. Симо вытирал ладонями кровь со щек и хохотал. Из бумбокса его веселью вторил озорной бразильский аккордеон.
Раламбу обмяк. Как зачарованный он глядел на Колдуна. Мамфо поглаживала мужа по плечу.
— Вот черт! — вырвалось у меня, когда я увидел, как Адриан Зибко развязной походкой направился в нашу сторону.

Полицейская форма была нещадно замызгана — похоже, Адриан не следил за состоянием одежды с самого Омега-дня. Тугие, забранные назад афрокосички Адриана поблескивали в свете фар грузовика. На концах волосяных канатиков болтались бусины и металлические скобы.
Я немного согнул ноги в коленях, чтобы удержать равновесие, в том случае если Раламбу резко рванулся бы с места.

Свернутый набок нос Зибко был уже в паре шагов от двери. На темени Адриана красовались темные очки, а в зубах, как всегда, торчал изломанный сплиф.

Я чувствовал удары мощного сердца Раламбу и росшее в его теле напряжение. Он был готов к бою.

Перед самой дверью Зибко вдруг замер. Он обернулся и окликнул парней из числа приспешников Юджина. Двое верзил бросили добытых женщин и бегом направились на подмогу Копу.

Наших с Мамфо сил не хватило на то, чтобы остановить Раламбу — вырвавшись, он метнулся на кухоньку. Послышалось бренчание посуды, и вот, через несколько секунд Раламбу, вооруженный разделочным ножом, уже стоял наготове. На широком лезвии чернели крупные иероглифы. Раламбу тяжело дышал, в полумраке сверкали белки его глаз. Ручка ножа поскрипывала в железных тисках его руки.

Раздался громкий, хамоватый стук.
— Мурена! — позвал с улицы Зибко.
Из горла Раламбу вырвалось рычание, и я понял, что он вот-вот бросится в атаку. Мамфо похлопала меня по спине и движением головы попросила отойти. Я попятился вглубь комнаты.
— Мурена! — повторил еще громче Зибко. — Без тебя праздник не состоится.

Мамфо крепко обняла Раламбу и что-то сказала ему на ухо. Я не слышал ее слов, но фраза, судя по всему, была короткой. Однако слова оказались действенными, как заклинание. Раламбу повернулся к жене, посмотрел ей в глаза и как-то сразу расслабился: глубоко вздохнул и свесил руки вдоль туловища. Мамфо крепко поцеловала мужа — их черные силуэты сомкнулись на фоне тусклого квадрата окна.

Мамфо спокойно шагнула к двери и щелкнула задвижкой.

Раламбу задумчиво смотрел вслед жене, которая в компании Зибко проследовала к коменданту. После краткой остановки около Юджина Мамфо прошла к грузовику и самостоятельно влезла в кузов.

20


Когда шум грузовика затих вдали, мы с Раламбу заторопились к Венди. У пары мертвецов, лежащих возле зеленого дома, собирались жители поселка. Мы не стали к ним присоединяться — нужно было проверить, все ли в порядке с Джошуа.

Проходя мимо своего домика, я обругал себя за рассеянность — внутри горел свет, который я забыл выключить, уходя в гости к Раламбу.

Окно в доме кухарки было темным, что усилило мою тревогу. Раламбу постучал в дверь.
— Венди, не бойся. Все закончилось, — громко сказал он.
После паузы щелкнул замок, и дверь открылась. Напуганная кухарка долго вглядывалась в наши лица, а потом — в улицу за нашими спинами.
— Они уехали, — успокоил ее Раламбу. — Как Джошуа?
— Заходите, — наконец, вышла из оцепенения Венди. — Заходите скорее.

Как оказалось, единственная комната в доме кухарки была ярко освещена, но на улицу свет не проникал из-за плотных штор, которыми Венди задернула окно.
К нашему с Раламбу успокоению, с детьми было все в порядке. Джошуа сидел за столом и вырезал из бумаги какие-то фигурки, а Хелен подметала пол щеткой с длинной ручкой.

— Папа! Мистер Нобби! — радостно воскликнул Джошуа.
Хелен приветливо улыбнулась нам.
— Выпьете чайку? — предложила Венди.
Раламбу кивнул, и мы заняли места за столом.
— Что там было? — спросил Джошуа. — Мы слышали крики и выстрелы.

Кухарка оторвалась от шкафчиков с посудой и с беспокойством поглядела на мальчика.
— Венди запретила нам подходить к окну и велела заткнуть уши, — объяснил Джошуа. — Она сказала, что взрослые выпили и празднуют, а нам, детям, на такое смотреть не полагается.
— Венди все правильно сказала, — ответил сыну Раламбу, благодарно кивнув кухарке.
Хелен закончила уборку и присела с нами.
— Значит, когда я и Хелен станем взрослыми, мы тоже сможем праздновать и выпивать вместе с комендантом? — предположил мальчик и поднял руку с фигуркой, которую только что вырезал из бумаги.

Фигурка оказалась силуэтом кряжистого мужчины, весьма похожего по очертаниям на нашего Массажиста.

Хелен нахмурила рыжие брови с укором в адрес Джошуа. Раламбу тоже не понравилась гипотеза сына — рыбак недовольно поджал губы.

— Это не лучший стимул для взросления, Джошуа, — сказал я.
— Почему? — растерялся мальчик. — Юджин — хороший человек. Он помогает островитянам выживать после Омега-дня.
Хелен иронично усмехнулась и молниеносным движением ножниц отсекла голову у фигурки в руке Джошуа.
— Эй! — вскричал мальчик от неожиданности, но без всякой обиды на подружку.

Пока дети дружно смеялись над обезглавленным силуэтом, Венди поставила на стол миску со своим фирменным печеньем. Джошуа и Хелен тут же потянулись к лакомству. Благодаря сахарному клену, произраставшему на Алакосо, островитяне не забывали, что такое сладости.
— Что-то случилось? — спросил мальчик, очевидно, обратив внимание на наши с Раламбу понурые лица и равнодушие к угощению.

— Все хорошо, сын, — отозвался Раламбу. — Доедай печенье, и пойдем домой.
Хелен сходила за чаем.
Окунув печенье в чашку, Джошуа глубокомысленно произнес:
— Я, наконец, понял, что случилось с Большой землей.
— Опять? — удивился Раламбу. — Новая версия?
— Новая, — кивнул Джошуа.
— Что на этот раз?
— Это испытание, — проговорил мальчик с набитым ртом. — Испытание, и в то же время — наказание для людей.
Хелен с умилением слушала Джошуа.

— Люди тысячелетиями совершали плохие поступки, — продолжал мальчик, — тысячелетиями воевали друг с другом. В конце концов Богу надоело на это смотреть и он разделил людей на небольшие группы, которые не могут контактировать между собой. Жители Алакосо — одна из таких групп. Бог хочет, чтобы люди научились жить в мире и согласии хотя бы с малым количеством своих сородичей. Только потом нам будет возвращен Большой мир.
Хелен погладила Джошуа по курчавым волосам — слова мальчика ее тронули.

— У тебя просто золотой сын, Раламбу! — заявила Венди, прервав кухонные хлопоты.
— Ну отдохни хоть немного, — обратился к ней Джошуа. — Садись с нами!
Кухарка послушалась мальчика и села за стол рядом с детьми. Джошуа сразу же обнял ее за шею, чем едва не довел до слез счастья. Не осталась безучастной и Хелен: она присоединилась к мальчику и Венди, заключив в объятия их обоих.

21


5 месяцев и 16 суток с Омега-дня

Лебедева схватилась за концы моего воротника и с силой рванула их в стороны. Оторвавшиеся от рубашки пуговицы разлетелись, как искры фейерверка, и попадали на циновки, которыми был устлан пол в хижине Кати. Лебедева приоткрыла рот в выражении картежника, подавляющего азарт в ожидании ответного хода. Затем губы ее сомкнулись и стали сжиматься все сильнее, из красных становясь розовыми, а затем — белыми. Через мгновение пальцы Лебедевой впились мне в волосы.

— Ты там вообще хоть что-нибудь чувствуешь? — с холодной яростью спросила она.
Я обнял летчицу за талию одной рукой, а затем властно притянул ее к себе. Лебедева откинула назад расслабленную спину и хихикнула. Я наклонился к ней и стал целовать ее горячую, пахнущую загаром шею, ощущая губами пульсацию сонной артерии. В конце концов я не удержался и пустил в ход зубы — ее нежная кожа чуть натянулась под моими клыками. Лебедева взвизгнула и сипловато захохотала, а я поставил ногу позади нее, а потом толкнул летчицу от себя. Смеющаяся Катя опрокинулась на кровать, а я приземлился на согнутые руки, зависнув над ней.

Черты Лебедевой заострились от напускной строгости, но я уже знал, каким приемом можно нейтрализовать ее защиту. Вместо того чтобы продолжать наступление, я просто созерцал: я разглядывал сеть тончайших линий на коже ее лба, сизые блики на щеках и скулах, изредка подрагивающие ноздри. В тот момент я мог ожидать чего угодно, кроме мощного удара, который вдруг обрушился мне на спину и затылок. Помню, как отчаянно я пытался вдохнуть, но воздух отказывался входить в легкие.

— Эй! Какого дьявола?! — закричала Катя, но я уже еле слышал ее, проваливаясь в черное.
Первое, что я увидел, когда создание неуверенно вернулось, — соломенный потолок хижины. Липкая тьма норовила вновь поглотить меня с головой, время от времени затапливая поле зрения. Надо мной шевелились расплывчатые фигуры, откуда-то доносились яростные вопли Лебедевой. Не дав возможности осознать происходящее, вокруг меня снова сгустился мрак.
«Всплыв» во второй раз, я, наконец, узнал в неясных фигурах Юджина и Зибко. Пожалуй, впервые за долгие месяцы в руках коменданта я не увидел Truvelo. Лебедевой в хижине не было — ее крики и проклятья слышались снаружи.

Когда я попробовал шевельнуться, спину и голову пронзила боль. Зибко ухмыльнулся, видимо, заметив, как я гримасничаю. Концом длинной палки он отбросил с моей груди полу рубашки.
— Да у Отшельника татуировка! — удивился он.
Юджин встал рядом с Копом и немного согнулся в поясе, чтобы посмотреть на меня.
— Варан?… — пробормотал Зибко. — Что бы это значило?
— Отпусти меня! Ты, мустанг оскаленный! — орала за стенкой Лебедева.

Комендант и Зибко, посмеиваясь, вышли из хижины. Я попробовал подняться. Несмотря на боль и навязчивую муть, которая лишала все вокруг ясных очертаний, мне удалось встать и, опираясь на стену, добраться до выхода.
Лебедева стояла у самой воды, угрожающе подняв весло. В ярости она обнажила белые зубы и, казалось, была готова впиться в глотки Юджина, Симо и Зибко, которые приближались к Кате с трех сторон. Лебедева крутилась на месте, не зная, кто из мужчин сделает бросок первым.

— Ну же! Кому сломать челюсть? — выкрикнула она.
Симо с яростным ревом бросился в атаку, но тут же остановился — выпад оказался ложным, однако Катя уже успела замахнуться на Колдуна веслом. Нападавшие издевательски расхохотались.
Я подскочил к Зибко сзади и сдавил его горло локтевым изгибом, рассчитывая, что смогу повалить Копа и прижать его к песку своей массой. Но силы еще не успели вернуться ко мне: вместо того чтобы придавить собой Зибко, я упал на спину, уронив его на себя. Юджин и Симо снова загоготали.

К счастью, Коп был не таким тяжелым, как, например, Колдун или комендант. Я откатился вместе с Зибко вбок, все-таки оказавшись сверху. Высвободив руку из-под старшего по безопасности, я оглянулся.
— Гад! Пусти! Уберись от меня! — требовала Лебедева.
Юджин, стоя за спиной беснующейся Кати, крепко держал ее за талию. Сопротивление летчицы было бесполезным — не обращая внимания на крики и угрозы, комендант поволок ее к хижине. В следующую секунду я увидел палку Симо, точнее, ее конец, летящий по дуговой траектории прямо мне в лицо. На этом мои воспоминания опять обрываются.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я разлепил веки и обнаружил над собой небо с мрачным пятном в зените. Где-то рядом орала Лебедева. Приподнявшись на локтях, я увидел, как Катя извивается на песке, а Симо и Зибко держат ее за руки и ноги. Комендант сидел на корточках рядом с Лебедевой. Массажист неспешно задирал ее майку, водя мясистыми пальцами по животу летчицы.

— Еще сантиметр, и ты — труп, Массажист! — пообещала Катя и дернула ногами, пытаясь освободить их из крепких лап Симо.
Я с трудом поднялся: сначала на колени, потом кое-как — в полный рост. Пока я, с трудом переставляя ноги, шел на помощь к Лебедевой, Юджин внезапным рывком порвал на ней майку.
— Чтоб твои глаза миксины выжрали! — пожелала Катя коменданту, а затем харкнула ему в лицо.
Даже не вытираясь, Массажист потянулся к ее груди, а я услышал скрип собственных зубов.
— Стойте! — прилетело издали.

Жадные руки коменданта зависли над Катей. Все, кто был на островке Руу, в том числе и я, поглядели в сторону Алакосо. В воде, в нескольких шагах от большого острова стоял доктор Янус Орэ.
— Остановитесь! — скрипел он. — Прекратите! Юджин! Что ты творишь, паршивец! Вот сейчас я тебе задам!
Симо и Коп отпустили Лебедеву. Не теряя времени, она вскочила и нокаутировала Зибко точным ударом ноги в подбородок.
Юджин с видом провинившегося ребенка пошел к лодке, никак не реагируя на пинки и пощечины, которыми осыпала его полураздетая Катя.

22


Я сидел на стволе поваленной ураганом пальмы, почти на самом краю Руу.
— Наклони голову влево, — потребовал Янус Орэ, ощупывая холодными шершавыми пальцами мои шейные позвонки. — Теперь вправо…
Я безропотно следовал указаниям старика.
— Больно? — спросил Орэ в ответ на мой стон.

Почесав между лопатками, я промычал что-то невнятное. Шишка у меня на лбу болела сильнее, чем спина.
— Обыкновенные ушибы. Ничего серьезного не нахожу, — заключил Орэ.
В ста метрах передо мной лодка с Юджином, Симо и Зибко уже подплывала к Алакосо.
— Что поделаешь, — вздохнул Янус, — наш комендант — человек, так сказать, толстой душевной организации.
— Микроцефал, — злобно подсказала Лебедева, которая возилась у очага, разрушенного во время нападения.

Катя восстанавливала конструкцию из палок, служившую для подвешивания котелка. Лицо у Лебедевой было такое, словно она резала на кусочки злейшего врага.
Тем временем лодка пристала к Алакосо, и трое ее пассажиров выбрались на берег.
Доктор Орэ с кряхтением уселся рядом со мной.
— Расслабься, — проговорил он, довольный своей проницательностью. — Я знаю, у тебя хватит мозгов, чтобы не наделать глупостей. Жизнь — это шахматы, а не бокс.

Из кармана ветхого пиджака Орэ вынул трубку и раскурил ее, щурясь от густого белого дыма.
— Зло — это газ, — ответил я старику. — Оно заполняет все предоставленное ему пространство. А объем этого пространства определяем мы, не так ли? Мы все несем ответственность за положение вещей на Алакосо.
— Идеализм, принципиальность и высокая нравственность вредны для здоровья, — сказал Орэ. — Это я как врач заявляю.
Лебедева присоединилась к нашей компании, заняв место справа от меня.
— Ненавижу, когда ты заводишь эту пластинку, дядя, — проворчала она и сплюнула себе под ноги.

Доктор скрипуче усмехнулся.
— Ты уподобляешься беспалой твари, которая натравила на меня этих дегенератов, — продолжила Катя.
— Мамфо? — поднял седые брови Янус.
Лебедева кивнула:
— Это она постоянно говорит пошлости, вроде той, что «мир не черно-белый», и все в таком духе.
— Умная баба, — заметил Орэ.
— Для демагогии много ума не нужно, — возразила Катя. — Как сказал кто-то, «бойтесь универсальных оправданий». Тот, кто их использует, как правило, оказывается законченным негодяем.
— Ты называешь демагогией обычную житейскую мудрость, — помотал головой Орэ.
— Хватит, дядя! — яростно приосанилась Кейт. — Не могу это слушать! Мудреца от мерзавца можно отличить невооруженным глазом.

— Вот именно. Только для этого нужно обращать внимание на дела, а не на слова человека. По твоей логике, такой, как я, должен приносить один лишь вред. Но на деле я совершил здесь, на Алакосо, немало хорошего. Возможно, даже спас несколько жизней.
— Никто не оспаривает тот факт, что ты отличный врач, дядя.
— А я вовсе не об этом, — ухмыльнулся Орэ.

Слушая спор Кати и Януса, я рассматривал сумеречное небо.
— Не об этом? — растерялась Катя. — А о чем тогда?
— Помнишь историю с револьвером Пирсона? Думаешь, Юджин просто забыл о нем? Как бы не так! Если бы не я, он до сих пор бы обшаривал Западную рощу в поисках ствола. Не знаю, скольких из нас он отправил бы на тот свет, подозревая в присвоении револьвера. Но я мгновенно вылечил паранойю Юджина, признавшись ему, что нашел пушку и, как убежденный пацифист, выбросил ее в океан.

— Это правда? — обомлела Лебедева.
— Неважно. Главное, пойми, благодаря кому удалось избежать неприятностей, и перестань делить всех на ангелов и чертей.
Орэ поднял палец в назидательном жесте, а потом хрипло хохотнул:
— Как ни крути, на Алакосо я не самая слабая фигура. Понимаешь, Катя? Одни здесь боятся Симо, другие — Юджина. Ну а меня… Меня боится сам Юджин.
— Зубами стучит от страха, — кивнула Лебедева.

— Смейся-смейся. После сегодняшней истории в глубине души ты признаешь, что я прав. Кстати, будет хорошо, если ты перестанешь игнорировать Собрания островитян — отрываться от коллектива непродуктивно. Со своей стороны, я гарантирую тебе безопасность.
Пока Катя обдумывала предложение, старый Орэ переключил внимание на меня:
— Куда это ты засмотрелся, Отшельник?
Янус последовал моему примеру и запрокинул голову.
— Эта штука в зените, — сказал я. — Она растет.

23


5 месяцев и 17 суток с Омега-дня

Покончив с делами в поселке, я отправился в отель, чтобы заняться с Джошуа математикой.
Для подъема на третий этаж, где находилась комната мальчика, я, как обычно, воспользовался главной лестницей. Площадка на втором этаже оказалась плохо освещена из-за перегоревшей лампы, зато соседний коридор утопал в ярко-желтом сиянии светильников. Не знаю, что побудило меня сделать лишний шаг и заглянуть из-за угла в этот проход — скорее всего, причиной было обычное любопытство.

Теоретически я мог увидеть в коридоре наложниц Юджина, которые жили в этом крыле, однако у дальней двери стоял некто иной. Мамфо я узнал сразу — другой такой копны волос на острове больше не было.

Старшая по хозяйству замерла у входа в номер, наклонившись и прижав ухо к замочной скважине. Первым моим побуждением было спрятаться за углом, но я быстро сообразил, что женщина не видит меня из-за плохого освещения в том месте, где я стоял. Еще какое-то время я шпионил за Мамфо, но довольно быстро мне это наскучило, и я пошел вверх по лестнице.

Несколько раз постучав в дверь Джошуа и подергав ручку, я понял, что мальчик не у себя. Из номера Юджина доносился голос коменданта и какие-то звуки, похожие на музыку. Когда я подошел к приоткрытой двери в номер Массажиста, догадка подтвердилась: в комнате действительно кто-то играл на струнном инструменте и пел. Я осторожно вошел в помещение.
Юджин сидел на столе с гитарой в руках.

— You know that it would be untrue, — пел комендант, перебирая струны — You know that I would be a liar…
Восседая на кровати, Джошуа восторженно слушал певца.
— If I was to say to you, — продолжал комендант. — Girl, we couldn't get much higher…
Певческие способности Юджина нельзя было назвать выдающимися, но музыкальный слух у него определенно имелся.
— Come on baby, light my fire, — перешел к припеву комендант.
— Come on baby, light my fire, — присоединился к нему Джошуа.
— Come on baby, light my fire, — спели они вместе.
Мальчик радостно захлопал в ладоши.

— Хорошо, приятель, урок пения мы на этом закончим, — сказал Юджин, откладывая гитару. — Пришло время заняться точными науками.
Пока Джошуа послушно собирал с кровати свои блокноты, ручки и карандаши, я обратился к коменданту:
— Не мог бы ты открыть для нас библиотеку, Юджин? Помню, там была одна книга… Что-то вроде «занимательной геометрии». Думаю, она нам с Джошуа очень пригодится.
Юджин крутанулся на столе, чтобы расположиться ко мне лицом. Пистолет-пулемет снова был в руке коменданта.

— Правильно, Отшельник. Молоток! — похвалил меня Юджин. — Давай, учи мальца.
Через пару минут мы втроем подошли к дверям в библиотеку. Комендант машинально потянулся к поясу, но вдруг хлопнул себя по штанине, пробормотав какое-то ругательство.
— Ждите здесь, — бросил он нам и направился к лестнице.
Пока шаги Юджина стихали внизу, Джошуа прошел на лестничную площадку и перегнулся через перила.
— В подвал спустился, — сообщил он мне, проследив за комендантом сверху.

Я кивнул Джошуа, хотя из-за страбизма, которым страдал мальчик, было не ясно, нахожусь ли я в поле его зрения.
Не прошло и минуты, как Джошуа заговорщицки шепнул:
— Идет!
Юджин появился на этаже, звеня огромной связкой ключей.
— Добро пожаловать в нашу сокровищницу! — с добротой в голосе проговорил он, открывая для нас библиотеку.

24


3 года 3 месяца и 21 сутки с Омега-дня

Установленные на берегу деревянные платформы перестали пустовать — на них выстроились ящики со свежей рыбой. Каждая из четырех платформ была украшена флагом определенного цвета, в соответствии с символикой четырех команд: на ветру полоскались куски зеленой, красной, синей и пурпурной материи.

Я, старик Оливье Пирсон и еще несколько представителей береговых вшей ожидали, пока Симо закончит приемку улова. После этого нам полагалось как можно скорее забрать ящики с платформ и доставить их в морозильные камеры отеля — в тропическом климате дары моря быстро портились.

Ящиков в тот день, увы, оказалось немного. Следствием этого было кислое выражение лица Симо, который ходил от платформы к платформе, покрикивая на рыбаков в красный рупор. Усталые после выхода в океан мужчины спешно перетаскивали ящики от лодок к платформам.
— Улитки какие-то, честное слово! — ворчал старший по рыболовству. — Живее, ребятки! Иначе я перестану засчитывать рыбу.

Те, кто уже покончил с отгрузкой, стояли в стороне от платформ, группируясь по цвету повязок на предплечьях. Уже не в первый раз я замечал, что разделение на команды сохраняется даже на берегу. Члены конкурирующих отрядов общались между собой крайне неохотно.
Мужчины с нескрываемым волнением смотрели на старшего по рыболовству, который должен был оценить результаты выхода в океан.

— Ну что, милые, время подводить итоги! — объявил Симо в мегафон. — Облажались вы, друзья… Видимо, давно у нас с вами не было Воспитания.
Симо театрально перелистал несколько страниц блокнота с синей бархатной обложкой.
— Увы, результаты последнего месяца удручающие, — покачал он головой.

Колдун прошествовал вдоль ряда платформ. Бриз играл пружинками его длинных смоляных волос.
— А помните, три года назад мы думали, что придется расширить платформы, чтобы штабеля не были слишком высокими? — мечтательно улыбнулся Симо, задрав раздвоенную верхнюю губу. — А что теперь?

Колдун поставил руку на край ближайшей платформы. Беззвучно шевеля губами, он пересчитал ящики. Симо повторил процедуру для трех остальных платформ, внося результаты подсчета в свой блокнот и горестно вздыхая.

Однако больше других его расстроили показатели команды «Джон». Носители зеленых повязок могли похвастаться лишь семью ящиками, что было в два раза меньше, чем у их ближайших конкурентов — команды «Пол».

Сгрудившиеся поблизости джоновцы являли собой скульптурную композицию, которую я бы назвал «Падшие духом». Они подставляли под презрительные взгляды соперников склоненные головы, сгорбленные спины и тоскливые лица.

— Ну что, зеленые? — обратился к ним Симо. — Почему не постарались как следует?
Казалось, несчастные джоновцы после этих слов поникли еще сильнее. Но реплика Колдуна подействовала и на остальных рыбаков, правда, по-другому. Члены команд-соперниц стали с такой яростью сверлить глазами носителей зеленых повязок, что я обеспокоился дальнейшей судьбой последних.

— Надо соблюдать правила, ребятки, — сказал Симо, прочистив горло. — Сегодня вы не выполнили норму. Естественно, все команды лишаются выходных на ближайшие две недели. Это даже не наказание, дорогие мои. Нам просто очень важно не отстать от графика, чтобы на Алакосо была еда. Ну а если вы все-таки хотите кого-то поблагодарить за возможность поработать без выходных, скажите «спасибо» джоновцам.

По толпе промчался ропот возмущения. Я услышал злобные проклятья, адресованные жавшимся друг к другу участникам «Джона». Разгневанные рыбаки кричали на провинившихся товарищей, плевали в их сторону и делали недвусмысленные жесты. Ив (рыбак, который все время мерз и кутался в красный платок) поднял из-под ног камень и швырнул в группу джоновцев. Пущенный снаряд угодил в живот одному из носителей зеленых повязок, и тот со стоном сложился пополам. Ив удовлетворенно улыбнулся.

— Ну что с вами делать, нерадивцы? — спросил Колдун у рыбаков.
Симо порылся в одном из ящиков, стоящих на платформе, и вытащил оттуда рыбу, из бока которой торчал блестящий змееподобный отросток длиной с предплечье Колдуна. Симо с видимым усилием оторвал отросток от рыбьего тела, и тот оказался отдельным существом, похожим на угря или морскую змею — хищная тварь, как оказалось, просто вгрызлась в рыбину.
— Кто из вас хочет искупаться в бочке с миксинами?

Колдун швырнул «отросток» в джоновцев, и те в ужасе отшатнусь.
Старшему по рыболовству очень шла его ярко-желтая футболка. К ней подходил блестящий красный рупор в руке Симо и такой же свисток, висевший у него на шее.
— У меня есть право отменить наказание, — рассуждал Колдун. — Как вы помните, я уже несколько раз жалел и прощал нарушителей. Но вы расстраиваете меня снова и снова, миленькие. Это входит в систему. Как старший по рыболовству, я не могу допустить падения уловов. Ну вот что тут поделаешь?

Среди участников красной, синей и пурпурной команд поднялся галдеж, но постепенно разрозненные выкрики слились в ритмичное скандирование:
— Урок! Урок! Урок!
При этом границы между командами, наконец, стерлись — члены трех отрядов перемешались и образовали единую, охваченную гневом массу. Скандирующая толпа брала джоновцев в кольцо.
— Урок, говорите? — пощупал подбородок Симо.
— Урок! Урок! Урок! — кричала толпа.
— Ну, как скажете, — согласился старший по рыболовству. — Команде «Джон» — Воспитание! Разобрать палочки!

Рыбаки, окружившие джоновцев, радостно взревели и бросились к тому участку берега, где из земли торчал лесок из нескольких десятков палок. Внезапно раздался чей-то крик:
— Стой! Еще лодка!
Это был голос Раламбу. Он вышел из группы джоновцев и поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание. Затем он указал в сторону океана — к берегу приближалась последняя лодка зеленой команды.
— Да, точно! — воскликнул Симо. — А я и не заметил. А ну все на место!

В безмолвии, которое установилось на пляже, экипаж вытянул лодку на берег. Затем двое из числа новоприбывших джоновцев достали из лодки один единственный ящик и потащили его к платформам. Трое остальных поплелись за ними следом с пустыми руками. Как только собравшиеся на берегу оценили «успехи» последней лодки, послышался вздох коллективного разочарования.

Растерянно озираясь, Морн и Голый Мду поставили ящик на платформу. Под проклятья и улюлюканье толпы они присоединились к остальным участникам команды.
— Урок! Урок! Урок! — вновь стали хором требовать рыбаки.
— Урок! — заорал Симо в мегафон.
Три из четырех команд поспешили за палками. На месте джоновцев я бы пустился наутек, но они апатично дожидались своей участи. В то время я еще не понимал, что удерживает их на месте.
Вооруженные палками рыбаки налетели на зеленую команду, однако осыпаемые ударами джоновцы не сопротивлялись.

— Кости не ломаем, черепа не кроим! У нас Воспитание, а не расправа! — напомнил Симо в мегафон.
Старший по рыболовству уселся на плоский камень и придвинул к себе небольшой барабан. Наблюдая за «воспитательным процессом», Симо ритмично лупил ладонями по мембране.
Носители красных, синих и пурпурных повязок вымещали на проштрафившихся товарищах всю злобу за отнятые выходные. Хотя Симо время от времени призывал «воспитателей» не переусердствовать, те орудовали палками без особого стеснения.

Зрелище было впечатляющим: массовое избиение проходило под зеленоватым небом, в зените которого повисло большое темное пятно. За время Воспитания на небосводе успели проскочить две вспышки, а поскольку начинало темнеть, можно было различить и небесные меридианы.
Лишь один представитель «воспитывающих» команд не принимал участия в процедуре. Робин Фриз равнодушно наблюдал за происходящим, сидя на прибрежной гальке. Его усталые глаза были частично прикрыты длинными спутанными волосами.

Я попытался найти в толпе знакомые лица. Морн был едва ли не единственным джоновцем, пытавшимся избежать побоев. Во время потасовки Энтони находился недалеко, и я слышал, как он пытается заговаривать зубы нападавшим.

— Эй, приятель, да брось, это же все глупости, — обратился он к замахнувшемуся на него верзиле. — Мы же с тобой в прошлый выходной в шахматы играли! Да ладно тебе!
Морн изо всех сил пытался улыбнуться, но выходило, конечно же, очень фальшиво. Вдобавок у него дрожали губы. Ничто так не провоцирует агрессию, как неискренность жертвы. Здоровенный рыбак, который избрал Морна своей целью, зарычал и треснул Энтони палкой по шее. Бывший полицейский-стажер повалился на гальку, а великан направился к следующему джоновцу.
Однако Воспитание для Морна этим не закончилось. Над ним возник укутанный в платок Ив и сразу же занес ногу для удара по белокурой голове.

— Эй! — раздался предостерегающий крик Раламбу.
Бывший староста рыбаков встал между Ивом и Морном. У Раламбу была разбита губа, но серьезных последствий Урока пока не наблюдалось.
Одного взгляда заступника хватило, чтобы остановить Ива. Возможно, вокруг Раламбу еще сиял ореол бывшего руководителя, но, скорее всего, сыграла роль разница в росте между ним и рыбаком в платке.
— Он уже упал, — сказал Раламбу. — Чего еще…

Из-за мощного удара в спину он не договорил. Атаку с тыла провел толстяк Дла- Дла, который теперь таращил глаза, очевидно, устрашившись содеянного. Раламбу упал на колени, рыча от боли. Вид поверженного противника придал смелости Иву, и, выйдя из оцепенения, он пнул бывшего начальника в область печени. Этого оказалось достаточно, чтобы Раламбу скорчился на песке рядом с Морном. Но Ив не останавливался. Он снова и снова пинал Раламбу в правый бок, будто получая от этого огромное удовольствие.

Симо неистово бил в барабан и улыбался, обнажая высокие десны.
Воспитание было в разгаре: мелькали палки и разбитые лица, слышались болезненные стоны и крики ярости.

Как оказалось, не только Морн стремился уклониться от наказания. Маленький щуплый рыбак по имени Мду лежал ничком на камнях. В тот день, как и всегда, он был полностью голым — никто не знал причин этой его странной нелюбви к одежде. Сначала я подумал, что он потерял сознание, получив удар палкой по голове, но вскоре я заметил, что время от времени Мду приоткрывает один глаз, чтобы оценить обстановку.

Старик Оливье Пирсон отошел в дальний конец пляжа и, устроившись на дряхлой коряге, следил за экзекуцией. Со стороны поселка к нему спустилась дочь Хелен и напоила старика водой из кувшина. Издалека мне было видно, как Оливье улыбается и трогательно благодарит дочь. Он потерял многое, но не самое дорогое.

Посмотрев в противоположном направлении, я заметил три фигуры, подсвеченные закатом. Это были Юджин, Зибко и Мамфо, которые прогулочным шагом приближались к платформам.

25


Воспитание подходило к концу. Почти никто из джоновцев не устоял на ногах. Наиболее рьяные «воспитатели» все еще молотили палками по лежачим.

Симо дунул в свисток, чтобы остановить процедуру. «Воспитатели» оставили в покое джоновцев и потянулись к земляному участку берега. Одну за другой они втыкали палки в грунт — лесок восстанавливался на прежнем месте. Рыбаки, которые уже успели расстаться с орудиями, разбредались по пляжу либо поднимались в поселок.

Несчастные участники «Джона», наконец, получили возможность перевести дух. Некоторые уже пытались подняться на ноги. Большинство же сидело на гальке и потирало ушибленные места. Были и те счастливцы, для кого Воспитание прошло почти безболезненно. В их числе оказался Мду. Голыш робкими шажками продвигался к поселку.

Мду и другие рыбаки с опаской поглядывали на Юджина, Зибко и Мамфо. Эта троица остановилась недалеко от меня. Юджин выглядел как настоящий франт: на нем были белая рубашка, бордовый кашемировый жилет и такие же брюки. Резиновые шлепанцы на ногах коменданта я посчитал спорным дополнением его образа. Как впрочем, и огромную связку ключей, которая висела на поясе у Массажиста.

Трое представителей золотого квартета поприветствовали четвертого (Симо) взмахами рук.
Адриан Зибко поднял глаза к небу и засмотрелся на затемнение.
— Дамы и господа! — торжественно произнес он. — Я убежден, что оно увеличивается.
Мамфо задрала голову по примеру Копа.
— По мне, так оно всегда таким было, — сказал она.
— Всегда? — удивился Зибко. — Когда я впервые его увидел, оно было размером с Луну. А теперь оно раза в четыре больше.
Зибко затянулся сплифом.

Настала очередь Юджина смотреть на небо. Для этого коменданту пришлось сильно выгнуть спину.
— Что это за штуковина? — спросил он. — Вы разобрались уже?
— Разобрался только Симо, который считает, что это гневный лик Лахи Кинтана, — ответил Зибко. — Наш Колдун, если я не ошибаюсь, рассмотрел на нем даже глаза и ноздри.
Юджин выпрямился и повернулся торсом к Адриану:
— Лик кого?
— Лахи Кинтана, — повторил старший по безопасности. — Божество местного народа. Рыбаки верят в него почти поголовно.
— А на самом деле? — спросил Юджин. — Что это?

— Хотел бы я знать, комендант, — развел руками Зибко и швырнул докуренный сплиф в траву. — Не думаю, что кому-либо на Алакосо известно, что это. Я сам устал ломать голову, пытаясь понять, почему на небе появилась эта штука, почему замолчала Большая земля, почему не вернулись те, кто отправился туда на разведку.
— Этот бессмысленный вопрос «почему?» — иронично промолвила Мамфо. — «Почему?» — это самый короткий путь к депрессии или к религии.
Зибко глянул на Мурену с плохо скрываемым раздражением.

На пляже между тем оставалось не больше десятка джоновцев. Одним из них был Раламбу, которого я легко отыскивал глазами благодаря его ярко-синим шортам. Меня все сильнее беспокоило, что он до сих пор неподвижно лежал на гальке.

Над Раламбу склонились несколько товарищей по команде. Я взглянул на Мамфо, пытаясь понять, разделяет ли она их беспокойство. Трудно было усомниться в том, что она была в курсе происходившего — женщина долго и пристально смотрела в соответствующем направлении. Вслед за этим она окинула быстрым, чуть вороватым взглядом своих спутников и вновь обратила взор на поверженного мужа. На ее груди сверкнул кулон в форме черепа.

Проницательный Зибко, кажется, уловил замешательство Мамфо.
— А это, часом, не Раламбу там загорает? — спросил он.
Юджин повернулся вокруг своей оси в том направлении, куда показывал Адриан. Мамфо в этом время придала лицу совершенно безразличное выражение.
Двое рыбаков, одним из которых был Робин Фриз, подняли Раламбу, взяли его под руки и повели в поселок.

— Никогда не перестану удивляться, — нарушил тишину Зибко, — как это Колдуну удается так умело стравливать рыбаков между собой.
— Хороший лидер всего лишь помогает людям делать то, что они сами хотят, — бесцветным голосом ответила Мамфо. — А кто это у нас там?! — воскликнула она куда более эмоционально.
Мурена указывала в сторону Оливье и Хелен Пирсонов, которые устроились на бревне к востоку от платформ.
— Семейная идиллия, — ухмыльнулся Зибко.

Юджину снова пришлось повернуться на месте, чтобы сосредоточиться на новом предмете обсуждения. Однако, судя по всему, коменданта больше интересовала оказавшаяся перед ним Мамфо. Мурена хрипло вскрикнула и оглянулась:
— Юджин! Сто гвоздей тебе в череп! Прекрати это дело!

Так широко на моей памяти Юджин еще не улыбался. Я даже разглядел золотой зуб у него во рту. Сияющий комендант все-же послушался Мамфо и отнял руку от ее ягодицы.
— Ты бы лучше к дочурке Пирсона присмотрелся, — посоветовала Мурена. — Мне кажется, она давно на тебя с интересом поглядывает.

Юджин внял рекомендации Мамфо и перевел внимание на Пирсонов, чем заметно порадовал старшую по хозяйству.
— Отшельник! — обратилась она ко мне. — Позови-ка сюда Пирсона с его рыжиком.
Я медлил. Все внутри меня восставало против выполнения этого приказа.
— Ну что вылупился? Пошевеливайся! — поторопила Мурена.

Юджин явно был на ее стороне. Он подкрепил требование женщины наведенным на меня Truvelo.
— Вперед, Отшельник! — скомандовал Массажист.
Мне ничего не оставалось, кроме как зашуршать галькой по пути к бревну Пирсонов. Отец и дочь испуганно следили за моим приближением.

С пяти шагов я оценил невероятную красоту блестящих медных волос Хелен.
— Беги отсюда, — сказал я ей. — И никогда больше не попадайся на глаза никому из золотого квартета.
Девушка растерянно хлопала глазами.
— Беги, дочка, беги отсюда! — взмолился Оливье.
Хелен вертела головой, как будто искала более рациональный способ спастись. Наконец, она вскочила с бревна и помчалась к поселку.

Я выждал пару секунд, а потом бросился за ней. Для большей выразительности я даже вытянул руку вслед Хелен и сделал вид, будто что-то кричу ей вдогонку. Впрочем, погоня моя была недолгой — я почти сразу остановился и поставил руки на колени, как запыхавшийся старик.
Юджин, Мамфо и Зибо уже решительно шагали к бревну. Я понял, что настало лучшее время, чтобы попрощаться с жизнью. Однако я предпочел исполнить этот ритуал в сидячем положении и занял место Хелен на пирсоновском бревне.

— Держитесь, Оливье, — подбодрил я бывшего владельца отеля.
Полминуты тревожного ожидания — и троица уже стояла перед нами. К счастью, Юджину и его заместителям было временно не до нас.

— Еще раз, Зибко, — прошипела Мамфо. — Объясни нам, почему девка до сих пор не прикреплена ни к одному рабочему отряду? Почему она болтается по острову? Какой ты, к чертям, старший по безопасности, если у тебя даже не все колонисты на учете?
— Она же малолетняя, — оправдывался Коп. — Я считал, что ей можно пренебречь.
— Малолетней она была в Омега-день, — возразила Мамфо. — Ей давно уже место на кухне, на огороде или в крольчатнике! Не знаю… Если Юджин решит, может, ей место в отеле. Короче говоря, Зибко, ты, как всегда, облажался.

— Тихо! — остановил женщину комендант. — Адриан, тебе предупреждение.
Жалкий вид Копа доставил мне удовольствие. Впрочем, Зибко почти сразу нашел способ уйти с линии огня:
— Спасибо, Отшельник! — покачал он головой. — Отлично справился с заданием!
Прямые лучи заходящего солнца подчеркивали кривизну его носа. Многочисленные пятна на полицейской форме Зибко придавали ей сходство со шкурой леопарда.
— Добрый вечер, мистер Пирсон! — промурлыкала Мамфо.

Мурена подняла с бревна кувшин и провела единственным пальцем правой руки по его горловине. Затем она ввела свой необычный щуп в носик сосуда.
Оливье затравленно смотрел на троицу. Руки, которыми он опирался на бревно, заметно подрагивали. На кисть одной из них Юджин и наступил, когда резко выбросил вперед ногу. Старик вскрикнул и сморщил лицо в страдальческой гримасе. Физиономия Юджина, напротив, оставалась абсолютно непроницаемой.

Мамфо равнодушно взирала на стонущего от боли Пирсона. Машинальным движением она поднесла к носу кувшин и понюхала его содержимое.
— Мистер Пирсон, сэр, — заговорил комендант почтительным тоном.
Оливье то кряхтел, то скулил.

— Сэр, вы слышите меня? — наклонился к нему Юджин.
Из мутных старческих глаз потекли слезы.
— Сэр? — вновь позвал комендант.
— Да, Юджин, слышу, — простонал Оливье.
Зибко улыбался, глядя на Юджина и Пирсона. Зрачки Копа под маслянистой поволокой расширились от удовольствия. Адриан все быстрее вращал на пальце металлическую цепочку.
Оливье корчился и кряхтел.

— Сэр, я прошу у вас руки вашей дочери, Хелен, — заявил Юджин. — Вы согласны?
Видимо, для того чтобы подчеркнуть серьезность намерений, комендант еще сильнее надавил на руку Пирсона, отчего старик взял более высокую ноту.
— Оливье, завтра в одиннадцать утра я жду вас с Хелен в холле отеля, — объявил комендант и, наконец, убрал ногу.

Старик повалился на бревно. Он схватился за запястье травмированной руки, словно так можно было унять боль.
— Надеюсь, вы все поняли, Оливье, — сказал Юджин. — Если вы с Хелен не придете, я на ваших глазах отрежу ей нос и губы. И съем их.

26


За окном подходил к концу вечер, и в доме Раламбу царил полумрак. Бывший староста рыбаков лежал на кровати вниз животом, повернув голову набок. Из приоткрытого рта Раламбу вырывались редкие стоны и пыхтение, а лоб покрывали мелкие капельки пота.

На случай нового приступа рвоты я придвинул к кровати ведро, наполовину наполненное водой.
— Что сказал доктор Орэ? — спросил я.
— Ушиб печени, мой друг, — отозвался Раламбу. — В целом ничего страшного. Скоро пройдет.
Едва успев договорить, он рванулся к краю постели и с характерным возгласом разинул рот над ведром. Я подавил желание отойти вглубь комнаты. К счастью, на этот раз Раламбу не стошнило.

— В такие моменты понимаешь, что отсутствие боли — это наслаждение, к которому мы привыкли до такой степени, что перестали его ощущать, — сказал Раламбу и вытер губы. — Воспитание, которое придумал Симо, учит ценить то, что имеешь. Хотя, эта учеба порой дороговато обходится.

— Но это же не повод перевестись в ряды береговых вшей? — попытался я подбодрить рыбака.
— Ни за что! — рассмеялся Раламбу. — Даже десять Воспитаний подряд лучше, чем оказаться среди вас.
Я улыбнулся — похоже, моя апелляция к профессиональной гордости рыбака сработала.
— В команду вшей не перешел бы даже он, — проговорил Раламбу, показывая в сторону окна.
Через стекло в комнату заглядывала любопытная физиономия Ива. Укутанный в платок рыбак держал на руках кота. Шея животного была повязана куском синей материи. Поняв, что замечен, Ив смутился и ретировался.

— Спасибо тебе, Отшельник, — неожиданно сказал Раламбу.
— За что?
— За заботу. Кроме тебя, у меня на Алакосо друзей нет.
— Мамфо не появляется в поселке? — осторожно спросил я.
— Только вместе с Юджином во время инспекций, — грустно усмехнулся Раламбу. — С тех пор, как они с Джошуа переехали в отель, Мурена разговаривала со мной не больше трех раз. Слава богу, хотя бы сын иногда заходит.

Рыбак горько вздохнул:
— Пора бы уже привыкнуть, что Мамфо, которую я знал до Омега-дня, исчезла вместе с Большой землей.
Возразить Раламбу мне было нечем, да и время поджимало — я собирался заглянуть на Руу к Лебедевой.
— Еще зайду сегодня, — пообещал я рыбаку и вышел на улицу.

Начинались сумерки, и небо расчертили светящиеся зеленые меридианы. Главная и единственная улица поселка была безлюдной — рыбаки отдыхали перед утренним выходом в океан.
Не успев отойти от дома Раламбу, я едва не столкнулся с Мамфо. Мурена несла большую дыню и направлялась, по всей видимости, к своему прежнему жилью.
Весь оставшийся вечер мое настроение оставалось приподнятым.

27


3 года 3 месяца и 22 суток с Омега-дня

Мы с Джошуа сидели за письменным столом в его комнате, разложив перед собой чистые бумажные листы.
— Давай начнем с проверки твоего домашнего задания, — начал я. — Ты решил уравнение, которое я в прошлый раз для тебя составил?
Мальчик порылся в ворохе бумаг, который возвышался в углу стола, и вытащил оттуда исписанный детским почерком лист.

— Ну, рассказывай, как ты справился с задачей, — начал я.
Джошуа сконфуженно поджал губы:
— Я делал все, как на прошлом занятии… Перенес тройку в правую часть и приписал к ней минус. Ну и другие торжественные преобразования…
— Какие-какие преобразования?
— Торжественные, — простодушно повторил мальчик. — Ну, вы рассказывали о них на прошлом занятии.

— И к чему же они привели? — спросил я.
— К ерунде какой-то, — признался Джошуа. — 5=2.
— И чем же тебе не понравился такой результат?
Джошуа замялся.
— Давай будем рассуждать логически, — предложил я. — Что мы ищем?
— «Икс», — ответил Джошуа.

— Правильно. Мы ищем «икс», при котором равенство окажется верным. Но каким должен быть «икс», чтобы пять равнялось двум?
— Такого «икс» не существует, — предположил мальчик.
— Молодец! — обрадовался я. — Такого «икс» не существует, а значит корней уравнение не имеет.

В дверь номера постучали, а затем она медленно приоткрылась, и мы увидели смущенное лицо Адриана Зибко.
— Господа, простите за вторжение. Я отниму у вас совсем немного времени, — пообещал старший по безопасности.
Адриан прошел в номер, держа руки за спиной.

— Помнишь, Джошуа, ты сделал мне подарок, когда я валялся в медблоке с пневмонией? — обратился Коп к мальчику. — Я все не мог найти время, чтобы достойно тебя отблагодарить… Теперь, наконец, у меня есть такая возможность.

С этими словами Зибко вынул из-за спины модель парусного корабля величиной с бутылку шампанского. Элементы конструкции и детали судна были воспроизведены с высокой точностью — паруса, такелаж и даже маленькие якоря смотрелись совсем как настоящие, только были в сотни раз меньше. На борту корабля выделялась надпись «Hispaniola».

Джошуа с трепетом потянулся к кораблику и принял его из рук довольного Зибко.
— Прошу прощения, — поклонился мне Адриан, а затем покинул комнату.
— Испаньола… — прошептал Джошуа.
Я кивнул мальчику, стараясь показать, что разделяю его восторг.
— Название «Ипекакуана» было бы уместнее, — подумал я вслух, а потом громко произнес: — Ну что, вернемся к нашему таинственному уравнению?

28


3 года, 3 месяца и 23 суток с Омега-дня

Ближе к одиннадцати утра все приглашенные на свадьбу Юджина и Хелен собрались в холле отеля. Гости выстроились вдоль стен помещения и, перешептываясь, поглядывали в сторону парадного входа, откуда должна была появиться невеста в сопровождении своего отца. Как и остальные, я с волнением смотрел в распахнутые двери, через которые был виден пляж и бесконечный серо-голубой океан.

Юджин сидел в большом кресле с золотыми подлокотниками и обивкой из пурпурного бархата. Этот «трон» принесли из люкса, рассчитанного на тупоголовых нуворишей из развивающихся стран.

За спинку кресла держался Адриан Зибко. Старший по безопасности то и дело наклонялся к коменданту и о чем-то с ним переговаривался.

По случаю торжества Юджин объявил на Алакосо выходной день. Вместо выхода в океан рыбаки гуляли по острову, пили слабое эму и гоняли по пляжу мяч. Симо также выдал своим подопечным шахматы.

Робин Фриз изо всех сил налег на пальмовое вино. Побродив пьяным по острову, он улегся на лужайке возле отеля и заснул.

А вот женщинам из команды Венди пришлось нелегко — им нужно было приготовить праздничное угощение. Это оказалось непростой задачей, так как сырьем для большинства блюд стала все та же рыба, из которой они готовили каждый день. К счастью, на острове жили еще куры и кролики.

На саму церемонию были приглашены, очевидно, самые дорогие для Юджина обитатели острова — всего около двадцати человек. В числе собравшихся в холле присутствовали Зибко, Мамфо и десяток женщин из числа наложниц коменданта. В зале также находился доктор Орэ. Как всегда, Янус был одет в свой любимый мятый костюм. Седовласый ворчун стоял в стороне от остальных гостей и с высокомерным видом наблюдал за развитием событий.

По залу стремительно порхала Ила Пирсон, облаченная в длинное темно-зеленое платье. В этом наряде она когда-то встречала высокопоставленных посетителей острова.

Мать Хелен пребывала в явно приподнятом настроении. Она переносилась из одного конца холла в другой, поправляя ленты на шторах, цветы в больших вазах и другие элементы праздничного декора. При этом она подпевала веселой музыке, которая играла из установленных в зале колонок.

Обходя зал, Ила остановилась около Юджина и с улыбкой потрепала его по лысой голове. Комендант нахмурился и с негодованием взглянул на женщину. В этот момент я не на шутку испугался за нее. Однако Юджин неожиданно улыбнулся Иле, если, конечно, легкое искривление его губ можно было назвать улыбкой.

— О, и старший по философии пожаловал! — воскликнула Ила, подойдя ко мне. — Повеселимся сегодня!
Я вежливо кивнул ей, не придумав, что ответить.
Глаза женщины светились радостью, но с ними было что-то не так. Они напоминали теплые озера с ледяными родниками на доньях. Под слоем веселья скрывались холод и пустота. А еще у нее был странный макияж. Помада выходила за края губ, как будто Ила не смотрела в зеркало, пока красилась. У меня возникло желание воспользоваться салфеткой, чтобы устранить эту небрежность.

Когда Ила покончила с изъянами праздничного убранства, она вынесла в холл поднос с вином и закусками. Женщина стала бродить по залу и предлагать всем угощение, приняв на себя функции официантки.

Юджин все чаще посматривал на большие круглые часы, висевшие над стойкой регистрации. Большая стрелка уже переползла двенадцатичасовую отметку, и напряжение в зале медленно нарастало. Я твердо знал, что Оливье ни за что не приведет дочь на растерзание к этому Минотавру. Но где на маленьком острове они могли найти спасение? Что бы сделал я на их месте? Им оставалось лишь бежать с Алакосо в надежде добраться до Большой земли, которая, впрочем, давно не подавала признаков жизни.

Вид Юджина вызывал легкое умиление. Комендант воспринял бракосочетание неожиданно серьезно. Надел белоснежную, идеально выглаженную сорочку и черные брюки, оставил где-то огромную связку ключей, которую до сих пор таскал на поясе. Правда, окончательного отказа от безопасности во имя красоты не случилось: жених по-прежнему не выпускал из рук Truvelo.
В холле отсутствовал один из участников золотого квартета. Симо очень удивил меня, когда попросил у Юджина разрешения не приходить на праздник. Неужели в душе старшего по рыболовству проснулось сострадание к Хелен? Нет, причина крылась в другом. Симо жил в мире магии и суеверий, с каждым днем удаляясь все дальше от здравого восприятия реальности. Он прямо заявил Юджину, что рыжина его избранницы — это метка Гиены, а жениться на Хелен равносильно самоубийству. Аргумент о том, что не менее рыжая Ила уже давно входила в гарем коменданта, не казался Симо убедительным. Колдун глубоко извинился перед Юджином, но приходить на церемонию отказался.

В отличие от старшего по рыболовству, я не смог уклониться от присутствия на свадьбе. Программа церемонии включала музыкальный номер — песню в исполнении одной из женщин Юджина. На острове не было никого, кто смог бы собрать в единое целое микрофон, проигрыватель, усилитель, микшерный пульт и колонки, а также управлять такой установкой. Никого, кроме меня.

Паренек, который работал диджеем при отеле, отправился на Большую землю за пару суток до Омега-дня. Поэтому на мои плечи легла ответственность не только за музыкальный номер, но и за своевременное воспроизведение свадебного марша.

Взволнованная певица прогуливалась вдоль задней стены холла и выразительно шевелила губами, наверное, повторяя слова песни.

Я не выпускал из виду пистолет-пулемет Юджина. Трудно было спрогнозировать, как поведет себя комендант, когда поймет, что ждал напрасно. Осматривая стол со звуковым оборудованием, я гадал, защитит ли меня этот «бруствер» от летящих во все стороны пуль.

Было уже четверть двенадцатого, и, хотя лицо Юджина не выдавало гнева или других отрицательных эмоций, собравшиеся в зале начинали нервничать. Болтовня гостей затихла. Они с надеждой всматривались в пространство за отрытыми дверями отеля.

Казалось, что часы нарочно ускоряют бег, все дальше отодвигая в прошлое момент, когда Хелен должна была пожаловать на церемонию. В гробовой тишине, которая повисла в холле, тиканье стало оглушительно громким. Когда Юджин вдруг проворчал что-то невнятное и поднялся с места, многие из собравшихся ахнули и едва устояли на ногах от испуга.
Комендант повернулся спиной к гостям церемонии. Какое-то время он неподвижно стоял, глядя в стену, как человек, который хочет спрятать слезы. Затем он резко повернулся вокруг себя и обвел зал стволом Truvelo, сопровождая пируэт диким ревом.

Гости завизжали, некоторые в ужасе попадали на пол. Я инстинктивно присел, надеясь укрыться за звуковым оборудованием. Паническая реакция собравшихся развеселила коменданта. Он издал несколько скрипучих смешков, глядя на гостей, которые сидели на полу, обхватив ладонями затылки.

Однако когда комендант посмотрел через дверной проем на улицу, он внезапно посерьезнел.
Все тут же повернули головы в направлении его взгляда. Вот тогда-то мы и увидели их: пара медленно приближалась ко входу в отель.

На лице Адриана Зибко зажглась недобрая улыбка. Мамфо торжествующе расправила плечи. Гости воодушевленно загалдели.

Юджин направился к дверям, чтобы встретить Хелен и Оливье. Выглядели отец и дочь не лучшим образом. Оливье был одет в остатки спортивного костюма, в котором еще три года назад занимался гимнастикой на заднем дворе отеля. Обескровленное лицо Пирсона имело цвет ощипанной курицы. Бывший хозяин отеля превратился в глубокого старца — тяготы жизни по эту сторону Омега-дня не прошли для него даром.

Хелен поразила меня затуманенным взглядом и чрезвычайной бледностью. Мне показалось, что ее кожа приобрела зеленоватый оттенок, и девушку вот-вот стошнит.

После краткого разговора с прибывшими Юджин взял Хелен под руку и повел ее к стойке регистрации, за которой стоял Адриан Зибко — ведущий церемонии. Гости как по команде зааплодировали, а Мамфо подтолкнула меня, чтобы я, наконец, опомнился и включил свадебный марш.

Хелен и Юджин медленно шагали к стойке, а Оливье Пирсон глядел им вслед. Потеряв остатки сил, старик сел на пол.

29


Холодная рука Хелен впилась мне в запястье. Представительницы гарема, Ила Пирсон и Мамфо ждали девушку у выхода из холла, но невеста Юджина не торопилась к ним присоединяться.
— Пойдем, дочь, — позвала Ила. — Девочки хотят показать тебе твой новый дом.
Хелен оставалась на месте, не выпуская моей руки.
— Хелен! — строго повторила мать девушки.

Рослые наложницы терпеливо улыбались новой коллеге. Облик их в тот день не вызывал ничего, кроме восхищения: на женщинах были яркие народные платья с огромными декоративными узлами, на головах прелестниц сверкали диадемы, а с черной кожей красиво контрастировали нарисованные на лицах цветы, весьма схожие с ромашками.

С третьего раза Хелен все-таки послушалась мать и потянула меня к выходу.

— Это еще что такое?! — возмутилась Ила.
Мимикой и жестами я попытался объяснить, что не имею представления, чего от меня хочет Хелен.
— Рыжик! Мы звали только тебя! — ледяным голосом произнесла Ила. — Мистер Нобби, разве у вас нет дел в поселке?

При этих словах матери Хелен снова остановилась и состроила упрямо-хмурую гримаску.
— Зачем тебе это нужно? — тихо спросил я у нее.
Девушка взглянула на меня с мольбой, а ее пальцы еще сильнее сдавили мое запястье.
— Хелен! — не унималась Ила. — Оставь эти глупости.
— Да чего вы к ней привязались! — неожиданно вмешалась Мамфо. — Пусть возьмет его с собой, если так хочет.

Ила растерянно замолкла. Вместе Хелен мы присоединились к женщинам и пошли по слабо освещенному коридору первого этажа к столовой. Возле закрытой двустворчатой двери процессия остановилась. Щекастая наложница по имени Сибулеле встала спиной ко входу и взволнованно обратилась к моей спутнице:
— Дорогая Хелен! Сегодня ты вступаешь в нашу большую семью. И я хочу…
Речь наложницы перешла в смущенный смех.

— Целый день придумывала, а теперь все забыла… — со вздохом призналась Субелеле.
— Давай своими словами! — подбодрила ее одна из подруг.
— Хорошо! — согласилась наложница и, набрав воздуха, продолжила: — Дорогая Хелен, главное — ты должна видеть в нас своих сестер, а не соперниц.

Одарив Хелен искренней улыбкой, Сибулее распахнула двери столовой. Перед нами открылось просторное светлое помещение, которое до Омега-дня я посещал не менее трех раз в день, а теперь, живя в Поселке, видел лишь изредка.

Хелен несмело вошла в столовую, увлекая за собой и меня. За нами потянулись все остальные участницы церемонии. Посреди помещения, утопающего в воздушных шариках, располагался стол. На нем возвышался огромный торт, украшенный композицией из марципановых фигурок — крохотные женщины (несколько черных и одна белая, с рыжей головой) водили хоровод вокруг надписи «Wellcome!». Меня несколько удивило подобное художественное решение — по логике, в центр круга скорее напрашивалась фигурка мужчины с марцепановым Truvelo.

Хелен рассматривала торт больше с пугливым любопытством, чем с аппетитом. Сбившиеся в кучу наложницы встревоженно дожидались ее реакции, однако девушка не наградила их даже тенью улыбки.

— Мы с девочками старались как могли, — заполнила напряженную тишину Сибулеле.
Остальные наложницы интенсивно закивали, присоединяясь к ее словам.
— Давайте же поблагодарим девушек за такой приятный сюрприз! — воскликнула Ила Пирсон с интонацией шоумена и захлопала в ладоши.

Хелен диковато покосилась на мать, а наложницы зааплодировали сами себе вслед за Илой.
— Мы сюда еще вернемся, — пообещала Сибулеле, — а пока давайте продолжим нашу прогулку.
Покинув столовую, процессия проделала обратный путь по коридору, а затем взошла по парадной лестнице на второй этаж. В конце прохода, ярко подсвеченного желтыми светильниками, нас ждала следующая станция странного маршрута. Сибулеле, которая возглавляла наш отряд, остановилась возле входа в один из номеров. На черной двери помещения нас дожидался плакат с незатейливой надписью «Hello!». От последней «о» приветствия во все стороны расходились лепестки с написанными на них именами наложниц: Куда, Сибулеле, Тамби, Шила, Нкиясе и др. В центральный кружок было аккуратно вписано имя Хелен.

— Мы приготовили для тебя лучшую комнату во всем крыле, — с гордостью сообщила Сибулеле моей спутнице. — С видом на океан.

В подтверждение своих слов щекастая наложница отворила дверь и впустила нас в номер. Комната была прибрана и украшена с особой заботой. Белизну стен, мебели и занавесок оживляли ловко расставленные цветовые акценты — благородно зеленые ленты на шторах, орнамент на обоях, вазы и напольный коврик. Букет оранжевых кливий вносил в интерьер немного мажора.

Хелен недоверчиво оглядела помещение, словно в комнате ее могла ждать какая-то ловушка.
— Кажется, зеленый — твой любимый цвет?… — с надеждой пробормотала Сибулеле, взяв Хелен за свободную руку.
Невеста Юджина в который раз оглянулась на меня в поисках поддержки.
— Ну конечно, девочки! — ответила за свою дочь Ила. — Вы угадали! Это ее любимый цвет. Правда, Хелен?
Мисис Пирсон нервно засмеялась.

Сибулеле потянула мою спутницу за руку, приглашая ее войти в номер. Поскольку Хелен и не думала разжимать пальцы, мертвой хваткой сковавшие мое запястье, через порог комнаты пришлось переступить и мне.

На прикроватной тумбочке возвышался целый пригорок из мягких игрушек. Хелен подняла из кучи белого медвежонка с изумрудной ленточкой, обвязанной вокруг шеи.

— Тебе нравится? — сиплым полушепотом спросила у нее Сибулеле.
— Правда ведь здорово? — не унималась Ила, ища подтверждения то у дочери, то у наложниц. — Она рада! Очень рада!
То ли я плохо интерпретировал мимику Хелен, то ли радость девушки была не настолько сильной, как это представлялось миссис Пирсон.

Сибулеле провела ладонью по волосам Хелен:
— Мы надеемся, что тебе здесь будет удобно. Если что-то понадобиться, мы всегда будем рады помочь.
На этом осмотр комнаты был окончен, и процессия отправилась на третий этаж отеля. Следующим пунктом нашего путешествия стал спортзал.

— Каждая девушка мечтает иметь идеальную фигуру, — сказала Сибулеле, взявшись за поручень беговой дорожки. — Но для этого нужно много работать! Каждый день мы с девочками уделяем не один час спорту. И мы бы очень хотели, чтобы ты, Хелен, к нам присоединилась! Правда, девочки? А пока — Куда хочет кое-что тебе показать.

Куда выделялась среди остальных наложниц благодаря длинным светлым волосам, которые в сочетании с черной кожей казались почти белоснежными. У Лебедевой эти волосы вызывали странный интерес — Катя не раз делилась со мной гипотезами о том, каким образом Куда осветляет свои локоны после Омега-дня. Судя по всему, блондинка прибегала к использованию лимонного сока, эму и еще каких-то трав, известных только коренным жителям Алакосо.

Куда сбросила праздничное платье и сняла диадему, оставшись лишь в топе и коротких легинсах. Вслед за этим она нажала кнопку большого серебристого бумбокса, который стоял на полу у стены зала, и Хелен содрогнулась от грома ритмичной музыки.

Отбежав на край зала, Куда гордо вскинула руки и набрала полную грудь воздуха. Широкими прыжками наложница помчалась к гимнастическому козлу, который стоял точно в центре помещения. По мере приближения Куды к снаряду, Хелен медленно разжимала тисочки на моем запястье и, когда наложница, перевернувшись в воздухе, оттолкнулась от пола руками, я был уже свободен.

В паре метров от козла Куда успела еще раз коснуться пола носками, а следующий ее переворот опять закончился толчком рук, в это раз — уже от снаряда. Гимнастка взлетела едва ли не под самую крышу зала, совершая столь сложные и многочисленные вращения, что моего пространственного мышления никогда не хватило бы для их описания. Сверкая белой гривой, Куда опустилась по параболической траектории и с кошачьей грацией приземлилась на ноги.
Гимнастка закончила свое эффектное выступление тем же, чем и начала — вытянулась на носках и, подняв руки, повертелась из стороны в сторону, улыбаясь аплодирующим подругам.

Еще не успев отдышаться, Куда выключила музыку, подошла к Хелен и, взяв ее за руки, сказала:
— Если захочешь, я научу тебя всему, что умею.
Голос спортсменки звучал низко, даже грубовато. Хелен спокойно вглядывалась в лицо Куды, больше не проявляя настороженности или недоверия.

— Будем тренироваться? — спросила гимнастка со всей доступной ей нежностью.
Хелен блаженно созерцала свою визави, а все, кто стоял вокруг, смолкли в напряженном ожидании. В тот день я, наверное, первым понял, что Хелен вот-вот улыбнется — зеленый лед в ее радужках плавился прямо на глазах. Когда, наконец, уголки ее губ поползли вверх, оправдывая надежды Илы и наложниц, женщины буквально завопили от счастья. Куда заключила Хелен в объятья, а все собравшиеся, за исключением меня и Мамфо, сгрудились вокруг них, взволнованно галдя.

Мурена холодно взирала на ликующих наложниц, стоя у дверей. Пьяная от счастья Ила давала дочери какие-то напутствия, молитвенно сложив перед собой ладони. Женщины в ярких платьях целовали Хелен в щеки, поправляли ее платье и гладили по медным волосам.
Только Сибулеле не досаждала трепетной Хелен своим вниманием — щекастая наложница со свинцовой серьезностью уставилась на вход в зал. Постепенно остальные дамы последовали ее примеру, и радостный галдеж сошел на нет. Одна за другой женщины опускали взоры и отходили от Хелен, оставляя ее растерянно хлопать ресницами.

Словно повинуясь телепатическому приказу, рыжая невеста встала лицом к дверям и замерла, наблюдая за приближением коменданта. Юджин был суров и неспешен. Его пистолет-пулемет казался символическим атрибутом торжественной церемонии.
Наложницы в присутствии коменданта боялись даже шелохнуться, не говоря уже о смехе и разговорах. Лишь улыбчивая Ила Пирсон от избытка эмоций периодически чесала шею и восторженно повизгивала.

Взяв Хелен за руку, Юджин повел ее прочь из зала. Рыжая невеста с бесстрастностью сомнамбулы семенила за своим господином.
— Б… благославляю! — воскликнула им вслед Ила, вытирая слезы.

30


Я не был очевидцем событий, последовавших за «церемонией бракосочетания», однако смог их реконструировать, используя рассказы очевидцев и собственное воображение.
Итак, приблизительно через десять минут после того, как Юджин уединился с Хелен в одном из номеров, стены отеля сотряс яростный крик коменданта. Окно на первом этаже распахнулось с такой силой, что его створки ударились о стену, и на землю с трагическим звоном посыпались осколки стекол.

Хелен стремглав выскочила на улицу и помчалась прочь от терракотовых стен здания. Несколькими мгновениями позже из окна выпрыгнул Юджин. Не теряя времени, он кинулся за рыжеволосой беглянкой.

Молодожены пронеслись через лужайку под взглядом зеленоватого Солнца, медленно подползавшего к Зенитному затемнению.

Беглянка и её преследователь по очереди перепрыгнули через Робина Фриза, который громко храпел, растянувшись прямо на дорожке.

Тропа, все более извилистая и неровная по мере удаления от отеля, быстро привела Хелен в Западную рощу. По обеим сторонам дорожки поднимались стены густой растительности.
Благодаря молодости и врожденной прыткости Хелен понемногу увеличивала отрыв от Юджина. Комендант громко пыхтел и брызгал слюной, отставая от нее на двадцать шагов. Пистолет-пулемет Truvelo занимал свое обычное место в руке Массажиста.

Споткнувшись о торчащий из земли корень, преследователь едва не упал. Однако Юджину каким-то чудом удалось удержаться на ногах и продолжить погоню. Неудача коменданта позволила Хелен оторваться от него еще на несколько метров. Она не сбрасывала темп, несмотря на то, что от быстрого бега у нее закололо в боку.

Дорожка завиляла еще сильнее, отчего девушка стала время от времени исчезать из виду у коменданта. Юджин отреагировал на это отборным ругательством.
Тропа изобиловала корнями деревьев и другими неровностями, и Хелен старалась как можно чаще поглядывать себе под ноги. По этой причине она не сразу заметила невысокую худую фигурку, которая двигалась ей навстречу. Когда беглянка, наконец, посмотрела вперед, то от неожиданности вскрикнула. Фигурка в свою очередь замерла на месте. Однако замешательство Хелен быстро прошло — перед ней был всего лишь Мду — странный рыбак, который все время расхаживал по острову голым.

Соседи по поселку и работники отеля не раз пытались образумить Мду: уговаривали его и даже силой заставляли соблюдать правила приличия, но все оказалось тщетным. Упрямый рыбак при первой возможности снимал одежду и ходил повсюду нагишом.

Как только Хелен поняла, кто перед ней, она ускорила бег — нельзя было терять ни секунды. Шаги и пыхтение Юджина слышались все отчетливее. Девушка помчалась сквозь рощу, соображая, где лучше свернуть с тропы, чтобы затеряться среди деревьев и непролазных зарослей. Мду еще некоторое время постоял с разинутым ртом, почесывая вздутый живот, а потом продолжил свой путь.

Следующая встреча оказалась для него менее приятной. Она произошла в месте, где дорожка сужалась, будучи зажатой между двумя толстыми стволами. Здесь на рыбака всей своей массой налетел Юджин. Комендант был намного тяжелее Мду, поэтому, в соответствии с законом сохранения импульса, рыбак отлетел далеко назад. Мду не удержался на дорожке и упал в кусты, а Юджин продолжил движение, почти не потеряв скорости.

Светлое платье все реже мелькало впереди, и комендант приходил в ярость. Он напрягал все силы, чтобы ускориться.

В душе Хелен в это время ожила слабая надежда. В отличие от своего преследователя, девушка могла оглядываться, не поворачивая назад всего корпуса, а следовательно, не сбиваясь с темпа. Дважды посмотрев назад, она убедилась, что комендант отстал. Теперь нужно было где-то свернуть с дорожки и спрятаться. Однако бросаться в заросли было опасно — имелся риск наткнуться на шипы хоризии или запутаться в лианах.

Недалеко от дорожки рос старый платан. Хелен решила спрятаться за ним. Она была уверена, что Юджин, не оглядываясь, пробежит мимо — остановки и повороты туловища чреваты слишком большими потерями времени.

На всякий случай девушка еще раз оглянулась. Удостоверившись, что Юджина еще не было видно, она забежала за дерево и прижалась спиной к сучковатому стволу.

Тяжелые шаги коменданта раздавались все громче. Хелен уже слышала его влажное сопение и рычание. Сердце отчаянно колотилось в маленькой груди девушки. Вот сейчас комендант приблизится, поравняется с деревом и помчится дальше, и она увидит его спину, его белую сорочку, пропитанную вонючим потом.

Доверившись слуху, Хелен решила, что комендант находится метрах в десяти позади дерева. Она задержала дыхание.

Вопреки ожиданиям беглянки, шаги Юджина замедлились. По какой-то причине комендант останавливался. Заметил? Хелен осмотрела платье: неужели его видно из-за дерева?
Юджина стало совсем не слышно. Хелен приготовилась к самому страшному. Сейчас мускулистая рука высунется из-за ствола и схватит ее за шею! Девушка сжалась, как пружина, и приготовилась в любой момент броситься наутек. Позади дерева хрустнула ветка. Хелен уже дернулась вперед, но в последний момент смогла себя сдержать. Чтобы вернуть самообладание, она крепко закусила нижнюю губу.

— Сдохни! — вдруг заорал комендант, заставив сердце беглянки встрепенуться испуганным воробьем.
Но в крике Юджина не было победного торжества — лишь бессильный гнев и досада. Он решил, что безнадежно отстал и прекратил преследование!

Хелен не верила своим ушам: шаги Юджина удалялись. Девушка глубоко вздохнула и облегченно закатила глаза. В воздухе будто повысилась концентрация кислорода: стало легче дышать. Сердце понемногу успокаивалось, гудение крови в ушах стихало, и беглая невеста впервые услышала шум ветра в деревьях и пение птиц, населявших рощу.
— Хелен?! — воскликнул чей-то высокий голос.

От испуга девушка вскрикнула, но тут же зажала себе рот ладонью. Перед ней стоял Энтони Морн. Очевидно, он совершал спортивную пробежку и неожиданно для Хелен появился со встречного направления. Ветер позволил Энтони приблизится почти бесшумно, унося на запад звуки его шагов.

Хелен растерянно таращилась на бывшего полицейского. Лицо Морна лучилось непонимающей и немного заискивающей улыбкой. На его футболке проступал большой треугольный след от пота. На поясе Энтони болталась толстовка, привязанная к талии за рукава, а шею бегуна обнимали серебристые наушники.

— Хелен?! — повторил он. — Что-то случилось? Что ты тут делаешь?
Морн склонил набок голову, как собака, столкнувшаяся с нестандартной ситуацией. Хелен попыталась сделать страшные глаза. Она постучала пальцем по своим губам, чтобы Морн, наконец, замолчал.

Энтони стащил с лица запотевшие очки и нахмурил брови. А затем он посмотрел в ту сторону, откуда прибежала Хелен, и тут же изменился в лице.

— Юджин… — пролепетал он.
Хелен поняла, что все пропало. Грузная поступь Юджина сотрясала землю все сильнее.
— Держи ее, Очкарик! — закричал комендант.
Девушка кинулась от дерева.

— Хелен, стой! — тут же среагировал Морн и попытался схватить ее за руку, но беглянка шарахнулась в сторону от цепких пальцев Энтони и, держась за бок, побежала по дорожке.
Боль в селезенке стала почти невыносимой. Хелен чувствовала, что Юджин нагоняет ее. Однако она не сдавалась. Ей казалось, что если потерпеть еще немного, если добежать до берега, то там она непременно найдет спасение.

Рука Юджина ухватилась за платье Хелен и оторвала от него лоскут. Беглянка поняла, что шансов уйти от преследования на дорожке больше нет. Она метнулась налево, в густые заросли. Но бежать среди высокой травы и кустарников, лавируя между стволами деревьев, стало еще тяжелее. Девушкой овладело отчаяние. До ее ноздрей долетало зловонное дыхание Юджина.
В этой ситуации спасти ее могло давнее увлечение — Хелен очень любила лазить по деревьям. Все их с Джошуа прогулки по острову непременно включали этот вид развлечений.

На пути девушки оказалось большое эбеновое дерево с уродливым стволом, похожим на сплетение узловатых щупалец. На коре в полуметре над землей все еще читалась надпись «Chula», очевидно, вырезанная кем-то из бесчисленных гостей Алакосо.

Хелен принялась карабкаться вверх. Торопясь, она обдирала кожу с нежных рук. Юджин был уже у дерева. Хелен почувствовала, как его рука крепко сжала ее щиколотку. Девушка изо все сил дернула ногой и смогла освободиться. Вдобавок ей удалось ударить коменданта пяткой в глаз. Массажист взревел, как раненый бык.

Пока он растирал место ушиба, Хелен забралась уже высоко. Без возможности свободно двигать шеей Юджин не мог продолжать преследование в вертикальной плоскости.

Однако он и не собирался этого делать. Юджин просто отступил от ствола на пару шагов, поднял руку с Truvelo и выгнул спину, чтобы посмотреть вверх. Вслед за этим он дал короткую очередь.
Вовремя подскочив к дереву, Юджин успел подставить руки и поймать окровавленную и громко кричащую Хелен. Он крепко прижал девушку к себе и с ликующим воплем скрылся с ней в зарослях строфантуса.

Из-за зеленой завесы доносилось неистовое рычание коменданта и приглушенные крики Хелен. Однако ее голос вскоре стих.

Молчаливая роща была не единственным свидетелем этой сцены. В сплетениях лиан напротив эбенового дерева сверкали круглые глаза. Губы под ними находились в беспрестанном движении, что-то шепча. Симо не торопился покидать свой наблюдательный пункт.

31


Весь следующий день на Алакосо шел дождь. В своих воспоминаниях я часто возвращаюсь к тому сумрачно-сырому четвергу и мысленно парю над островом.

Тучи над моей головой время от времени подсвечиваются яркими вспышками. Но это не молнии (грозы нет) — на небе сверкают уже привычные для островитян световые пятна, которые не гаснут намного дольше.

На островке Руу заметна одинокая фигура — это Катя Лебедева любуется дождливым небом, стоя рядом со своей хижиной. Капли дождя скатываются по ее лбу и повисают на острых бровях. Катя щурится и улыбается.

Одним километром южнее на взлетно-посадочной полосе стоит ее самолет. Мокрые крылья машины блестят в свете пасмурного дня. В некоторых местах краска на фюзеляже потрескалась и начала осыпаться. Колеса шасси давно потеряли тонус — их резина распласталась по бетонному покрытию черными лепешками.

Озеро Тамунто выглядит едва ли не печальнее, чем взлетно-посадочная полоса с одиноким самолетом. Из-за плохой погоды никто не пришел поплавать или отдохнуть на берегу водоема. На водной глади — лишь расходящиеся круги и пузыри от миллионов капель.
Пустует и другое излюбленное место отдыха островитян — пляж у отеля. Падающая сверху вода сделала песок темными и рябым. Петляя среди человеческих следов, мутные ручьи прокладывают себе путь к океану. Вода несет сухие листья и их пассажиров — муравьев и пауков.

Омытая дождем листва обретает предельно насыщенный цвет. В западной роще капли колышут лепестки хоризии. Зажатая между стенами растительности аллея постепенно превращается в журчащий поток.

Вода стекает по уродливому стволу эбенового дерева, причудливый рельеф которого образует подобие серпантина. Капли катятся по коре, минуя вырезанную на дереве надпись «Chula». На мокрых листьях исчезают последние пятна крови.

На всем эбене есть, пожалуй, только одно место, защищенное от дождя. Оно располагается на четырехметровой высоте, в щели между отломившейся ветвью и стволом. Сверху щель прикрыта широким листом.

В этом сухом и уютном месте могли бы найти убежище насекомые или мелкие грызуны, не желающие мочить шкурку под дождем. Но, увы, укромный уголок занят — уже больше трех лет здесь лежит предмет, не имеющий отношения к живой природе — металлическое изделие с гравировкой в виде букв «O.P.». Когда-то оно прилетело сюда, описав в воздухе высокую параболу. Благодаря чистой случайности оно не упало на землю, где бы его непременно нашли островитяне, а застряло здесь, в природном тайнике. Блестящий предмет, надежно скрытый от непогоды и человеческих глаз, может лежать здесь еще очень и очень долго.

______________________________________________________________________________

Друзья! Всех, кого не оставила равнодушными эта история (искренне надеюсь, что такие существуют), я приглашаю в группу VK, посвященную «Среде» (ссылка в моем профиле). Если вы захотите в теплой, неформальной обстановке обсудить последние события на Алакосо или у вас появились вопросы по содержанию романа — милости прошу! Кроме того, буду благодарен за указания на орфографические ашыпки, а также за конструктивную (как, впрочем, и деструктивную) критику. В группе я буду публиковать не только анонсы новых глав, но и различные заметки, касающиеся работы над книгой. Не обойдется и без сюрпризов (но это не точно).

Короче говоря, добро пожаловать!


Читать Главу 4 «Бунтарь»
Алекс Кудрин @alex_kudrin
карма
5,0
рейтинг 15,0
Пользователь
Похожие публикации
Самое читаемое

Комментарии (7)

  • –3
    Как же вы надоели со всеми этими рассказами. Вам что не хватает личных бложиков или самиздата? Зачем мне здесь(!) читать чью-то наркоманскую графоманию.

    На всякий случай «Про» а не «для».
    Читальный зал
    Хаб про литературу для гиков.
    • 0

      Уважаемый, настройте себе хабы и читальный зал не будет появляться в вашей подборке. Это первое.
      Второе — сообщество с вами не согласно, о чем красноречиво говорит красная циферка рядом с вашим высказыванием.


      Автор, продолжайте пожалуйста!
      Как уже отмечали, местами читается тяжело, но тем не менее увлекает.

      • 0
        Спасибо! Продолжение будет в выходные.
  • +1
    Трудно далось, но увлекает. Единственный но — рыбаков и гостей больше, количество приближенных к тирану пренебрежительно мало, из оружия мелькает только пистолет-пулемет, и только если вспомнить, что есть полицейский участок, то можно предположить, что боеприпасы и другое оружие есть, но все-таки! За 3 года никто не проломил башню ночью бухому тирану и насильнику? Тем более после похода в деревню за шлюхами для гарема… Так и хочется процитировать Станиславского…
    • 0
      Вполне резонные замечания! Я надеюсь, в последующих главах вы найдете объяснения всем этим парадоксам.
    • 0

      3 года прошло, климат морской, навряд ли там была проведена консервация — скорее всего превратилось в тыкву, странно что сам ПП не превратился, навряд ли "Это мой Truvelo, я ничто без моего Truvelo, мой Truvelo ничто без меня" с правильной чисткой и обслуживанием.
      Больше удивляет как они продолжают жизнь после НЁХ, случившегося с большой землёй (или островом), топливо должно было закончиться (а рыбаки в таких местах очень быстро переходят от гребных лодок к моторным за счёт лодочных или старых мотоциклетных/автомобильных моторов, жрущих как не в себя), да и генераторы тоже (свет) — не солнечные же панели абсолютно на всё, в отелях для готовки зачастую подвозной газ (и на островах), потому как солнцем и дровами не особо наготовишь, а тут все перешли на печи. И с панелями нужны аккумуляторы, навряд ли они были перед событиями заменены и ресурс, скорее, уже не тот. С едой тоже беда — белые (и приравненные к ним) должны были выесть отельные запасы (и выпить, не бассейн же виски в подвале), а на молюсках, добываемых с гребных лодок, жить. Садик в качестве альтернативы не подходит — наверняка уже заброшен, да и всякая зеленушка — это не то пропитание.
      А ещё подойдут (подошли) к концу запасы одежды (многие папуасы замечательно используют футболки-кепки, живя в соломенных домиках), лески для ремонта снастей и прочего. Разве что утечка хренотонов позволяет им прыгать через время и на самом деле прошло несколько часов.

      • 0
        Отличный анализ! Изоляция и деградация, как правило, идут рука об руку.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.